Страница 1 из 68
Ева Симмонс
Разбей ей сердце
Вражеская муза, книга 1
Playlist
If It Means A Lot To You – A Day To Remember
Losing My Mind – Mayday Parade
Six Feet Under – Billie Eilish
Sweater Weather – The Neighbourhood
Little Do You Know – Alex & Sierra
One Last Breath – Creed
Closer – Kings of Leon
Spirits – The Strumbellas
Hear You Me – Jimmy Eat World
Honey – TRACE
Fuck It I Love You – Lana Del Ray
Sunshine – OneRepublic
I'm Yours – The Script
Set The Fire To The Third Bar – Snow Patrol, Martha Wainwright
Fall For You – Secondhand Serenade
Meant To Stay Hid – SYML
Standing Tall – Extreme Music
Losing You – James Arthur
Never Be Enough – Emily Brophy
Animal – Neon Trees
Trouble – Cage The Elephant
I'll Be Good – Jaymes Young
Run – Harrison Storm
Предисловие
Для любителей наблюдать за звездами, находящих красоту в темноте.
МАЙ
Глава 1
Себастьян
Дайте мне сиськи и маркер. Дайте мне женщин, кричащих мое имя. Дайте мне тысячи безымянных лиц.
Но смотреть им в глаза и притворяться, что я все еще что-то чувствую сквозь травку и алкоголь? Нет уж, спасибо.
Акустические концерты — это ужасно.
Близко. Лично. Нет огромного стадиона, который заглушал бы отдельные звуки и лица. Вместо этого фанаты находятся достаточно близко, чтобы я мог наблюдать за тем, как они потеют. Достаточно близко, чтобы видеть слезы, текущие по их щекам. Здесь нет места ошибкам.
Это может стать большой проблемой, когда я уже буду пьян. Мне не стоило позволять Эдриану уговаривать меня на эту чушь. Сегодняшний вечер будет тяжелым.
Нужно уметь находить общий язык с людьми.
Эдриан постоянно бросает мне это. Как будто он думает, что именно этого женщины хотят от какого-то чертова рок-бога. Женщины не встают на колени, потому что хотят установить связь. Нет. Они хотят отломить кусочек недоступного. Они хотят узнать, каково это — сосать член недоступного. Они хотят увидеть другую сторону, прежде чем остепениться с мужьями и детьми. Что-то, о чем можно подумать, когда им надоест жить в доме с белым заборчиком и заниматься сексом в миссионерской позе.
Так что я с удовольствием им и стану. В конце концов, мои поклонники невероятны. Каждый их обнаженный сантиметр.
Обратная связь пронизывает динамики и действует мне на нервы.
— Черт.
Я поправляю шапку. Один из техников сцены бросает извиняющийся взгляд сбоку, но Эдриан уже в деле. Он достаточно долго работает менеджером нашей группы, чтобы читать меня как открытую книгу. Он знает, что я на грани нервного срыва, и последнее, что мне нужно, это чтобы кто-то, кто не знает, что делает, настраивал звук.
Где вообще Роджер? И когда это наша команда так разрослась, я не знаю? Эдриану лучше разобраться с этим, потому что оставшаяся часть тура должна быть идеальной. Возможно, я самый большой провал, попавший на обложку «Rolling Stone», но музыка должна быть на высоте.
Элоиз садится на стул слева от меня и настраивает гитару, пока кто-то регулирует мой микрофон.
— Ты выглядишь нервным, — говорит моя сестра, смотря на меня поверх оправы своих неоново-красных солнцезащитных очков. Ее глаза почти такие же темные, как и подводка для глаз.
— Я никогда не нервничаю.
— Сакраменто.
Она бросает мне одно слово, чтобы подтвердить свои слова, приподнимает солнцезащитные очки и возвращается к настройке гитары.
Ей просто необходимо было туда пойти, необходимо было сделать то, что братья и сестры умеют лучше всего, — вскрыть инфицированные раны. Четыре слога, и напоминание о той ночи проливается кровью по всей сцене.
Сакраменто означал многое, и это был не просто конец нашего четвертого тура — самого сложного из всех. Это была кульминация всего, к чему нас вели месяцы в дороге.
Полный хаос.
На открытом стадионе лил проливной дождь. Звуковая система была полностью неисправна. Половина группы была пьяна еще до начала выступления. Эдриан отчитывал команду за то, что они испортили освещение, оборудование и все остальное.
Это был также последний раз, когда я разговаривал с Мифом. Хотя сейчас я не хочу об этом думать.
Сакраменто было дерьмовое шоу, полный бардак, катастрофа. Все напоминало медленное скатывание в пропасть. Но дело было не в нервах.
— Со мной все в порядке, — говорю я, махнув рукой и жестом приглашая подойти техника. — Просто нужна еще одна рюмка.
Элоиз поднимает руку в их сторону, давая знак помощнику остановиться, и на их лицах появляется растерянное выражение. Одна нога наполовину впереди, а другая застревает позади.
Остаться. Уйти.
Остаться. Уйти.
Мы сидим и наблюдаем, как они пытаются принять решение.
Кто обладает властью в самой большой рок-группе во всем, блядь, мире?
Моя сестра или я?
— Ты отрезан от мира, — говорит она. — Еще немного выпивки, и ты забудешь слова песни. Или, что еще хуже, обмочишься на сцене.
— Я выступал на «Burning Man» (Прим.: ежегодный восьмидневный фестиваль радикального самовыражения, проходящий в пустыне Блэк-Рок (штат Невада, США). Посетители строят временный Блэк-Рок-Сити с гигантскими арт-объектами, а в конце сжигают огромную деревянную статую человека) обкуренный в хлам и пьяный в стельку, и не забыл слова. Уверен, что с пением для этого специального выпуска «ABC» у меня все будет в порядке.
Техник шагает вперед, Элоиз качает головой, заставляя их отступить. Похоже, это отвечает на мой вопрос.
— Зануда.
Быть близнецом иногда ужасно. Элоиз постоянно читает мои мысли и все такое. Думает, что раз мы девять месяцев были в одной утробе, это дает ей право как-то влиять на то, что я делаю со своим телом и карьерой.
Да ну ее к черту. Я старше на две минуты.
Не говоря уже о том, что каждый раз, когда наша мама уходила в очередной запой, именно я, по сути, воспитывал Элоиз. Работал больше, чем учился. Воровал, когда зарплаты не хватало на жизнь. Создал группу, которая наконец-то вытащила нас из нашего маленького городка и освободила.
Мне не обязательно было пускать ее в группу, даже если она была лучшей басисткой, которую я знал. Но она была моей сестрой, и я не собирался ее бросать. Вот только теперь мы связаны во всех смыслах – и как брат и сестра, и как музыканты. И как бы я ее ни любил, ее мнение порой чертовски надоедает.
Элоиз может засунуть свои двойные, читающие мысли вуду-трюки при себе. Мне не нужно, чтобы кто-то знал о том, что творится у меня в голове.
Кроме того, у нее нет права судить меня перед таким выступлением. Акустические выступления — это ее конек, а не мой, и она это знает. Такая сцена — ее вотчина, ее владения. Она обожает, когда музыка сведена к своей самой простой форме, передавая все эмоции.
Ей хорошо удается справляться с этой ерундой — с чувствами.
Вот почему женщины, приходящие на концерты «Enemy Muse», всегда тянутся к Элоиз. Даже если к концу вечера они в итоге оказываются в постели одного из парней, именно с ней они хотят познакомиться и поговорить. Именно ее они хотят узнать поближе.
Элоиз — человек, с которым легко себя ассоциировать.