Страница 59 из 68
Неудачный момент для того, чтобы это дерьмо появилось на гребаной вечеринке.
Я бью себя по груди, но это мне ничем не помогает. Я лишь наполовину проснулся, но этого достаточно, чтобы понять, что Кэсси действительно умерла.
Я разрываюсь между тем, чтобы корить себя за то, что не сказал ей правду раньше, и желанием, чтобы она вообще никогда не узнала. Но все это сводится к одному знакомому результату: черной дыре, которой является моя жизнь, смывающей и топящей всех, кто слишком близко к ней подходит.
Меня снова пнул чертов ботинок.
— Отвали, — говорю я, закрывая глаза рукой.
Почему так получается, что люди никогда не дают тебе спокойно напиться и обкуриться до смерти? Всегда приходится выказывать недовольство, когда уже слишком поздно убеждать меня в обратном.
— Черта с два.
Элоиз, просто прекрасно, блядь. Мне как раз нужно, чтобы она, как моя осуждающая сестра-близнец, занималась со мной колдовством и маниакальными заклинаниями.
— Со мной все в порядке, Эл, — лгу я.
Кто-то фыркает, и я сразу понимаю, что это Ноа, по одному только звуку, даже не отрывая руки от глаз.
— Ты в порядке? — Элоиз легонько ткнула меня в руку. — Ты в трусах спишь у меня на заднем дворе.
Что за хрень?
Я ли это?
Что-то щекочет мне бока, и я понимаю, что это, должно быть, трава. Последнее, что я отчетливо помню — помимо того, как я разрезал свою душу зазубренным ножом и отдал ее Кэсси, но она отказалась ее принять, — это выпивка.
Много.
Когда пива оказалось мало, я пил шоты. Когда шотов стало недостаточно, я переключился на бутылку виски. После этого я тайком взял что-то из запасов Рома, выпил, и вокруг стало чертовски темно.
Я убираю руку от глаз, и меня мгновенно ослепляет солнце.
— Черт возьми, — я резко сажусь и хватаюсь руками за затылок. От этого резкого движения мне кажется, что меня вот-вот вырвет.
— Доброе утро, солнышко, — говорит Ром, и я поднимаю средний палец, и показываю его ему и всем остальным.
Быть в группе — это все равно что создать гребаную семью, которая созависима, но всегда готова помочь друг другу. Если бы только сейчас они оставили меня в покое, чтобы я мог закончить начатое прошлой ночью.
— Где мой телефон?
Какая-то глупая часть меня хочет узнать, написала ли Кэсси сообщение. Не то чтобы я этого ожидал. Но я не могу не желать, чтобы она вонзила нож еще глубже, чтобы напомнить мне о боли жизни.
— В твоих штанах, в моей морозилке, — я поднимаю глаза, и Элоиз пристально смотрит на меня, прищурив глаза. — Не спрашивай.
— Не собирался.
Оглядевшись, я понимаю, что здесь вся группа, включая Эдриана, который пьет кофе, как будто это обычный рабочий день.
Черт, мы его так сильно измотали, но он до сих пор остается таким невозмутимым.
— Почему вы все кружите вокруг меня, как будто сидите у чертового костра? — издаю стон я. — Я не собираюсь ни о чем говорить
— Тогда не надо, — Ноа вытягивает ноги на лужайке и откидывается назад, опираясь на руки. На нем пижамные штаны, и я понимаю, что они, должно быть, все переночевали в доме Элоиз.
По крайней мере, на нем штаны, в отличие от Рома, который сидит на лужайке в своих чертовых трусах. У этого парня нет ни капли приличия — хотя не мне сейчас об этом говорить.
— Она ушла.
Я снова ложусь на траву. Еще слишком рано для того, чтобы сидеть, думать или разговаривать. Но я знаю, что они уйдут, только если я сделаю хотя бы одно из этих действий.
— Да, — буднично отвечает Эдриан.
Блядство.
— Я убил ее брата.
— Ты все еще обкуренный, чувак? — спрашивает Ром. — О чем он вообще говорит?
Я не уверен, к кому он обращается, но никто не отвечает.
— В пятисотый раз повторяю, ты не убивал Мифа, — говорит Элоиз.
— Ты говоришь как она.
— Кэсси? — спрашивает Элоиз, и я киваю, закрывая глаза рукой.
— Потому что она не такая глупая, как ты, дорогой братишка.
— Это были мои наркотики.
Та ночь почти каждый раз прокручивается у меня в голове, когда я закрываю глаза. Я подкинул эти наркотики Мифу, зная, что у него проблемы с таблетками и нюханием всякой дряни. Не проверял, откуда взялись наркотики. Позволил ему первому их попробовать. В тот момент, когда Адриан сказал мне, что его больше нет, я знал, что это я должен был умереть.
Случайно это или нет, но именно из-за меня Кэсси потеряла брата.
— Себастьян, тебе нужно когда-нибудь отпустить это, — говорит Элоиз, как будто это так просто.
— Конечно.
— Серьезно, чувак, — на этот раз это Ноа, и я вижу, что он наклонился ближе. — Неважно, чьи это были наркотики; Миф все равно бы их нюхал. Чувак не мог насытиться ничем. Женщинами, мужчинами, кокаином, героином.
Я сажусь.
— Что ты имеешь в виду, говоря «героин»?
Взгляд Ноа устремляется к Рому, который выглядит немного удивленным.
— Ты не знал, что Миф ввязался во всю эту хрень?
Я качаю головой.
Ром проводит рукой по своей бритой голове.
— Черт возьми, да. Началось это где-то в районе Финикса. Как думаешь, почему в Сакраменто был такой бардак?
— Потому что Эдриан нанял никудышную команду? — я смотрю на Эдриана, который все еще сидит там, пьет кофе, как будто он наш гребаный отец, следящий за всем.
— Как бы мне этого хотелось, чувак. В ту ночь у Мифа был полный бардак, он давал ужасные указания команде, все крушил, — говорит Ноа. — Я знал, что он пытался все скрыть, но, черт возьми, я думал, ты все знаешь.
— Как вы узнали?
Мы с Мифом были очень близки, и он скрывал это от меня? Я знал, что он любил вечеринки и иногда нюхал кокаин, но понятия не имел, что он пристрастился к таким серьезным вещам, как героин. Чего еще я не знал? Знала ли об этом Кэсси? Неудивительно, что она была в таком ужасном состоянии, когда ушла отсюда. Даже упоминание о его употреблении наркотиков и смерти было сродни тому, как если бы я посыпал солью ее раны.
— В ту ночь я увидел это в его глазах. Но это было очевидно и до этого. Ну же, ты же знаешь, откуда я это знаю, — Ноа уклоняется от прямого ответа.
Ему и не нужно это говорить. Вся группа помнит, как Ноа попал в ловушку. Где-то между Китаем и Италией во время мирового турне. Нам пришлось отменить три концерта, потому что он не мог стоять прямо, не говоря уже о том, чтобы держать барабанные палочки. Как только тур закончился, Эдриан отправил его на реабилитацию, предложив два варианта: либо разобраться со своими проблемами, либо искать нового барабанщика.
Ноа смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается что-то темное. Возможно, воспоминания? Что-то из прошлого, от которого он, кажется, не хочет отпускать свои мысли.
— Когда ты в такой глубокой зависимости, как Миф — как я — никто, кроме тебя самого, не сможет тебя оттуда вытащить, — говорит Ноа. — И либо ты сделаешь это до того, как это тебя уничтожит, либо ты сам с этим смиришься. Если бы это были не твои наркотики, это были бы наркотики кого-то другого, или кого-то еще. Так это работает. Это не твоя вина. Ты должен перестать цепляться за это дерьмо.
Элоиз наклоняется и кладет руку мне на плечо.
— Как ты думаешь, почему Кэсси тебя не ненавидит?
— Она ненавидит.
— Нет, — Элоиз качает головой. — Она расстроена. Ей тяжело это пережить. Но я видела ее реакцию, когда все произошло с Меган. Она тебя не ненавидит. Она знала Мифа лучше, чем кто-либо из нас. Возможно, она сейчас осознает масштабы случившегося той ночью, но она знает, что в случившемся виноват не ты.
Я закрываю лицо руками и пытаюсь выплеснуть всю ту дрянь, которая крутится у меня в голове. Знакомство с Мифом. Его потерю.