Страница 58 из 68
— Мне нужно отсюда убраться.
Я смотрю на Себастьяна и вижу так много в этих светло-карих глазах. Надежду на то, каким я хотела его видеть. Бегство, в котором я заблудилась. Боль, которая истощает нас обоих.
Он кивает и встает, следуя за мной к входной двери дома.
Когда мы выходим на улицу, ощущается тяжесть гравитации, словно центр Земли притягивает нас. Или, может быть, это руки из могилы, цепкое напоминание о том, что всегда будет прошлое, от которого мы не сможем убежать. Интересно, чувствует ли Себастьян это так же, как и я, эту тяжесть, которая нас сковывает, когда он закрывает входную дверь, и мы оказываемся в поле зрения.
— Ты спокойна, — говорит Себастьян.
Я поднимаю глаза и понимаю, что он смотрит на меня. Его тело повернуто боком к стене. Хотя нас разделяет всего несколько футов, и вчера это расстояние ничего бы не значило, сейчас оно кажется целой милей.
— Защитные механизмы —такие забавные штуки, — говорю я.
— Прости, — он глубоко вздыхает. — Возможно, это ничего не значит, но я прошу прощения.
— Я знаю, — я протягиваю руку к нему.
Я чувствую дыхание, выходящее из его груди, когда я беру его за руку, и оно отражает дыхание, вырывающееся из моей собственной.
В глубине души я хочу остаться с ним здесь, в Колорадо. Я хочу крепко держаться за него и погрузиться в ту тьму, через которую мы вместе пробираемся. Я хочу доверить ему свои разбитые частички и посмотреть, сможет ли он наконец-то разобраться в них.
Но впервые с тех пор, как я увидела его на парковке, взгляд в его глазах показался мне до боли знакомым. Ему больно, он сломлен, и как бы мне ни хотелось, я понимаю, что не в состоянии его собрать по кусочкам.
Если Себастьян не был готов столкнуться со своей виной или пережить то, что произошло в ночь смерти Мифа, я не могу сделать это за него. Он ясно дал это понять, так долго держа меня в стороне. Ему нужно пережить это так же, как и мне, и ни один из нас еще толком не начал.
— Это не твоя вина, — говорю я, и слова даются легко, потому что я действительно в них верю. Себастьян носил в себе это чувство вины столько же, сколько и я, за то, что не смог спасти Мифа. Но это неуместное обвинение.
— Ты не …
— Это не твоя вина, — повторяю я, поворачиваясь к нему и кладя руки по обе стороны его лица. Хотя мои руки лежат на его щеках, я понимаю, что по его взгляду мои ладони словно обнимают его кровоточащее сердце.
Боже, он потрясающий, заботливый и гораздо глубже, чем кажется остальному миру. Себастьян — это все, чего я когда-либо хотела, как бы сильно он ни был мне нужен.
— Миф принимал решения сам, — говорю я. — Не только в ту ночь, но и за годы до этого. Я пыталась заставить его сбавить обороты, остановиться. Он никогда не слушал. Если бы не тогда, то в другой день. Но это не твоя вина.
Себастьян закрывает глаза и прижимает свой лоб к моему. Я чувствую, как вся его боль захлестывает меня. Мощная волна боли выплескивается наружу. Она почти так же сильна, как и моя собственная.
— Оставанься, — говорит Себастьян. — Прости, что скрывал это от тебя, но ты не можешь уйти. Ты нужна мне.
Я закрываю глаза, потому что не могу посмотреть ему в глаза и ответить, иначе мое сердце возьмет верх, а оно сейчас не в том положении, чтобы повлиять на меня.
— Ты знаешь, я не могу. Мне нужно все это осмыслить, — я качаю головой, но мой лоб не отрывается от его лба. — Я заказала Убер, когда мы были внутри, он скоро приедет. Моя семья сейчас нуждается во мне, и я думаю, что они тоже мне нужны.
Себастьян выдыхает, и это очень похоже на то, что он сдается. Или, может быть, на принятие неизбежного положения, в которое мы сами себя поставили.
— Я думала, что это уже позади, но… — я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, желая вернуть себе ту жизнь, которой мне так сильно не хватает. — Я не готова. Мне нужно разобраться с этим. И тебе тоже.
Его руки скользят по моим бокам и обвиваются вокруг поясницы, притягивая меня ближе. Мое сердце бешено колотится в груди, пока он меня обнимает. Я не уверена, не разваливаюсь ли я снова на части, но вокруг меня все разбито.
— Он был счастлив? — спрашиваю я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
Себастьян открывает глаза, и мы стоим лицом к лицу, глядя друг на друга.
— Он не отвечал на мои звонки в последние несколько дней, — слезы снова текут, и даже прикосновения пальцев Себастьяна к моим щекам не могут их стереть. — Он отдалился от меня, а потом исчез. И я осталась здесь без него. Я просто… мне нужно знать.
— Миф был счастлив, — вздыхает Себастьян. — Дорога оживляла его. Он любил ее. И он любил тебя, Кэсси. Черт, ты была для него всем. А я…
Прижав губы к его губам, я прерываю то, что он собирался сказать, потому что мне не нужно это слышать. Мне не нужна необоснованная вина Себастьяна. Мне нужна просто правда, чтобы я могла какое-то время с ней поразмыслить. Мне нужно понять, сломает ли она меня навсегда или я буду достаточно сильна, чтобы двигаться дальше.
Вдали я слышу хруст шин по гравию, и это заставляет меня прервать поцелуй. Я вижу незнакомую машину, подъезжающую к дому, и понимаю, что это моя машина.
С того момента, как Себастьян появился у меня в квартире, я чувствую, будто медленно тону. Сейчас мне нужно пространство, чтобы снова свободно дышать.
Я отступаю назад, но прежде, чем я успеваю далеко зайти, Себастьян обхватывает рукой то место на затылке, которое так жаждет его, и снова притягивает меня к себе, на этот раз с силой прижимая свои губы к моим.
Я растворяюсь в поцелуе, желая простить его за то, что он сдерживался. Желая доверять ему так, как он того заслуживает. Желая попросить его подождать, пока я сама во всем разберусь.
Если бы я могла, я бы попросила его заняться собственным исцелением, пока меня нет, чтобы мы могли понять, представляем ли мы собой нечто большее, чем наша боль, наше горе или наше бегство от реальности.
Если бы он только подождал еще немного, тогда, возможно, мы смогли бы разобраться в том, с чего все началось в ту первую ночь между нами. До того, как он узнал, что я сестра Мифа, и до того, как я поняла, насколько запутанной была их дружба.
Мне хочется попросить его пока не отпускать меня, но это несправедливо. Потому что сейчас нам обоим нужно избавиться от этой боли. Нам нужно исцелиться. И правда в том, что мне нужно найти себя вдали от него теперь, когда я все знаю. Себастьян слишком облегчает мне задачу потерять себя в нем.
Кэсси, которой я была до этого тура, — это не та Кэсси, которой я являюсь сейчас. И она также не та Кэсси, которую знал мой брат.
Прежде чем я смогу стать чьей-то, я должна стать своей собственной.
Губы Себастьяна разомкнулись, и я с таким же успехом могла бы распасться на части, когда он делает шаг назад
— Пока, Кэсси.
Я поворачиваюсь, прежде чем успеваю себя переубедить. Чувствую его взгляд на себе всю дорогу до машины, а потом и по дороге. Чувствую на своей коже следы, от которых, я уверена, никогда не смогу избавиться. Чувствую его в своем сердце — он снова и снова разбивает его.
Глава 33
Себастьян
Что-то ударяет меня сбоку по ноге. По ощущениям это очень похоже на удар ботинком, и острая боль распространяется по всему телу.
Или это где-то в груди? Я ни в чем не могу быть уверен. Только то, что все болит.
У меня бывали похмелья, а потом вот это — пульсирующая боль между висками, которая проникает гораздо глубже, чем может причинить алкоголь. Но основная боль вызвана не пульсацией за глазами. Боль в ребрах. А точнее, в том, что бьется под ними.