Страница 42 из 68
— Мне нравится, — Кэсси поднимает на меня взгляд. На ее лице ни капли макияжа, и она просто восхитительна. — В смысле, ты ведь не просил моего одобрения и не нуждался в нем. Очевидно. Я просто хотела сказать…
Я переворачиваю ее на спину, и мое лицо оказывается напротив ее.
— Мне нравится твое одобрение.
— Правда? — Она удивленно поднимает бровь. — Ты Себастьян Кейн. Вокалист группы «Enemy Muse». Я уверена, что двадцать тысяч женщин, присутствовавших здесь сегодня, согласятся, что тебе не нужно ничье одобрение, особенно мое.
— Хорошо, Кэсси Уокер, — я подчеркиваю ее фамилию, потому что она всегда называет мою, и это вызывает у нее улыбку. — Мне, все таки, нравится слышать твое мнение.
Она обнимает меня за шею.
— Ты просто говоришь это из-за всех этих эндорфинов, которые бурлят у тебя в голове после секса.
— Чего-чего? — я наклоняюсь и быстро целую ее, пока она смеется. Ее смех окутывает меня, словно теплое одеяло.
— После секса…
Я прерываю ее еще одним поцелуем, на этот раз более сильным. Более глубоким. Я прижимаюсь к ней всем телом и чувствую, как мой член снова пульсирует от желания.
— Ты имеешь в виду это? — спрашиваю я, двигая бедрами и потирая свой член между ее ног.
Глаза Кэсси закатываются, когда она приподнимает бедра навстречу моему ноющему члену, но именно улыбка, скользящая по ее щекам, гипнотизирует меня.
— Так о чем мы говорили?
— Абсолютно ни о чем, — говорю я, прижимаясь губами к ее губам.
Она тает, как шоколад на солнце, под моими прикосновениями, и мне это чертовски нравится. Мне нравится все в ее теле под моим. Ее запах, который, я уверен, существуют только в моей голове. Мед, лимонад и свежескошенная трава летом. Она напоминает мне тот период моей жизни, когда думать об этом было не так больно. Когда я еще хоть чем-то напоминал себя, а не был просто измученным плодом воображения, в который меня превратил мир.
Мне нравится, как она двигается, как стонет. Как она постоянно о чем-то слишком много думает, но стоит мне лишь слегка коснуться языком ее красивых, пухлых губ, и она тут же теряет всякую мысль.
Она — жидкость, а я — пустыня, отчаянно желающая ее выпить.
Руки Кэсси обхватывают мои бока, пока я прижимаюсь к ней, наслаждаясь ощущением ее сексуальной футболки с логотипом группы без бюстгальтера. Ее соски уже затвердели и ноют, и я чувствую жар ее вагины, трущейся обо меня.
— Трахни меня, — говорит она.
Да, мой член сейчас в полной боевой готовности.
— Себастьян, вытащи свой член из моей подруги на пять секунд и приходи к нам на вечеринку, — голос Мэри — словно ведро ледяной воды, вылитое на меня.
Я поднимаю руку, и Кэсси разочарованно улыбается.
— Нас нашли.
— Надо было выбрать номер в отеле, — говорю я ей.
Это казалось таким далеким, а она была так голая под футболкой и шортами, что я думал только своим членом. Я потащил ее в первое тихое место, которое не было очередной раздевалкой, которую я, наверное, никогда бы не захотел увидеть под ультрафиолетом.
— Звезд нет, — говорит Кэсси. Она поднимает взгляд к ночному небу, и, клянусь, каждый раз, когда она это делает, ее глаза немного расширяются, словно она видит их впервые.
— Нет, но там лучше, — я прижимаю бедра к ее горячей киске и кусаю ее губу, пока она стонет. Ее ресницы трепещут, а голова запрокидывается назад, когда ее тело изгибается дугой. — Потому что в гостиничных номерах есть замки.
— Замки… Да… — она замолкает, погружаясь в поцелуе. — Намного… лучше.
— Черт, найдите себе номер.
Я поднимаю глаза и вижу, как Ноа забирается на заднюю часть автобуса, а Мэри следует прямо за ним. Видимо, моего «имитационного полового акта» с Кэсси на крыше автобуса недостаточно, чтобы они убрались к черту.
Поэтому я и говорю:
— Отвалите.
Ноа смеется и садится.
Скрепя сердце, я слезаю с Кэсси и поднимаю ее так, чтобы она оказалась между моих ног спиной к моей груди. Она все еще тяжело дышит; когда я обнимаю ее, она дрожит.
Если бы не Ноа и Мэри, которые так мешали мне, я бы трахал Кэсси всю ночь. Ее подтянутое тело извивалось бы от удовольствия, пока я ласкал ее пальцами. Языком. Членом. Черт, у меня до сих пор стоит кол. Мне нужно перестать об этом думать.
— Уже устали от вечеринки? — раздраженно спрашиваю я их.
— Два слова, — Ноа поднимает палец. — Дерьмовая, — он поднимает еще один, — вечеринка.
— Разве это не твоя стихия? — спрашивает Кэсси, и я не могу удержаться от смеха. Я не единственный, кого раздражают наши незваные гости.
Ноа качает головой, а Мэри странно на него смотрит.
— Слишком много наркотиков, — говорит Ноа, откидывая с лица свои длинные светлые волосы. И все это кажется логичным.
Он может отрываться по полной и заниматься сексом так, будто завтра не наступит, но к наркотикам он больше не прикасается. Даже к безобидным вещам вроде алкоголя или травке, когда вся группа отрывается по полной. Но даже несмотря на то, что он не употребляет наркотики, его, похоже, никогда не беспокоило, что он все еще окружен ими. За исключением сейчас. Судя по выражению его лица, я замечаю, что в последнее время ему тяжело, больше, чем я думал. Может быть, я просто слишком отвлекся на Кэсси, чтобы это заметить.
Кэсси поднимает на меня взгляд, и мне кажется, что мы ведем диалог глазами о том, что, черт возьми, происходит с Ноа. У меня никогда не было такого ни с кем, кроме Элоиз и ее колдовских трюков близнеца. Что бы ни говорили мои глаза Кэсси, она, похоже, понимает, немного приподнимается и опускает раздраженный взгляд.
— Ну что ж, Ноа, — говорит Кэсси, улыбаясь, и ее взгляд скользит то ко мне, то снова к нему. — Тебе повезло, потому что сегодня вечером мы здесь наслаждаемся только Вселенной.
Она взмахивает рукой в сторону неба, и Мэри разражается смехом, словно то, что только что сказала Кэсси, — самая безумная вещь, которую она когда-либо слышала. Наверное, так оно и есть.
— Я ни на минуту не поверю, что вы трезвы, — смеется Ноа. — Что вы, блять, курите? Потому что то, что ты только что сказал, — это какая-то хипповская хрень. Ты говоришь как твой гребаный брат.
Кэсси напрягается, и я обнимаю ее чуть крепче. Словно моя хватка может удержать ее на месте, даже если я не имею права ее утешать. Но она расслабляется и делает глубокий вдох.
—Во всем виновата наша мама, — говорит она, улыбаясь так, словно в голове всплывают приятные воспоминания, но делиться ими она не хочет. — Но, в отличие от моего брата, уверяю тебя, мое наблюдение за звездами — это чисто трезвое занятие.
— Ну ладно, хиппи-девчонка, — Ноа откидывается и ложится, широко раскинув ноги на крыше автобуса. — Научи меня чему-нибудь.
Кэсси смеется и снова ложится, а я устраиваюсь рядом с ней, пока Мэри откидывается на спину рядом с Ноа, на удивление молчаливая.
Мы вчетвером смотрим на ночное небо, и Кэсси показывает нам созвездия, рассказывая их названия и значения. Она проводит пальцами по небу, словно обводя их контуры. И все просто слушают, поглощенные рассказами. Совсем как когда ее брат, будучи под кайфом, рассказывал нам подобные вещи.
Спустя некоторое время Кэсси рассказывает историю любви — кажется, — о том, как Персей пытался спасти Андромеду, отрубив голову Медузе. Это мрачная история, совсем не то, чего я ожидал. И меня осенило: чего бы я только не сделал ради Кэсси?
Я бы сделал все.
Черт возьми.
Я больше не смотрю на звезды; я смотрю на нее. И она сияет ярче любой из них.
Глава 23
Кэсси