Страница 41 из 68
Он замедляет темп, пока наши тела дрожат, двигаясь взад и вперед, чувствуя каждый сантиметр моего тела, пока я дрожу вокруг его члена. И мне приходит в голову, что его рот не отрывался от моего с тех пор, как начался мой оргазм.
Он целует меня во время моего оргазма. Он целует меня во время своего. Он целует меня, когда мы оба перестаем дрожать и наши тела выпивают все, что осталось. Он целует меня до тех пор, пока я не забываю, где я, когда я и кто я. Он целует меня так, словно не может насытиться.
И я не могу насытиться.
Глава 22
Себастьян
Когда мы с Кэсси наконец выбираемся из гримерки, на стадионе уже воцарилась тишина. Остальные группы, выступавшие на фестивале, вероятно, гуляли по городу и напивались до беспамятства. Я это точно знаю; обычно я делаю так же.
Но не сегодня.
Я знал еще до выхода на сцену, что Кэсси нужна мне, как страстное желание, от которого я не смогу отказаться. Что бы ни случилось после окончания выступления, все между нами изменится.
Чего я никак не ожидал, так это того, что окажусь расколотым пополам, а ее тело окажется под моим. На мгновение я позволил себе поверить, что тот мужчина, которого она видит, — это и есть я. Кто-то больший, чем его слава, больший, чем его решения, больший, чем боль, которую я причинил им.
Ее представление обо мне и моей реальности размываются, и остается лишь одно, в чем можно быть уверенным — я принадлежу этой девушке.
Я веду Кэсси к автобусам на парковке. Хотя у меня неподалеку есть номер в отеле, я пока не готов покинуть тот тихий уголок, в котором мы с ней живем. Поэтому я беру пару одеял и провожаю ее на крышу нашего автобуса.
Она лежит рядом со мной, глядя на звезды, и я на мгновение вспоминаю, каково это – быть потерянным, глядя на них. Точно так же, как я теряюсь в ее глазах.
Кэсси снова в футболке «Enemy Muse», и это одна из моих любимых вещей, в которых она появляется. Эта футболка немного великовата, поэтому она завязала ее узлом с одного конца, обнажив небольшой участок живота там, где она не совсем прилегает к ее обрезанным джинсовым шортам.
Ее волосы свежевымыты и пушатся, торчат во все стороны из небрежно собранного пучка. Я протягиваю руку и выковыриваю бирюзовую прядь с ее кожи головы.
— Еще краска, — я держу ее на кончике пальца между нами.
Она прищуривается, глядя на меня.
— Я виню тебя.
Смахнув краску в сторону, я притягиваю ее ближе и целую в макушку.
— Я с радостью приму это на свой счет.
Кэсси переворачивается на бок и кладет голову мне на плечо. Ее рука лежит у меня на груди, и, клянусь, мое сердце бьется так, словно молит ее о пощаде. Какое-то мгновение она лежит неподвижно, и мне интересно, слышит ли она раскаты грома внутри меня так же, как и я.
Сегодня я переступил черту. Поджег фитиль и отступил назад, чтобы наблюдать за взрывом. Я предал своего лучшего друга, сделав с его сестрой все то, чего он никогда не хотел от меня. В глубине души я понимал, что стою на распутье и пошел не в том направлении. Но с Кэсси в моих объятиях меня мучает только мысль о том, чтобы отпустить ее.
— Почему именно «Вражеская муза»? — спрашивает Кэсси, глядя на звезды. Ее лицо светится от света уличного фонаря. — Это довольно противоречиво, не правда ли? То, что стремится тебя уничтожить, и то, что тебя вдохновляет.
Она играет пальцем с краем моей футболки, вычерчивая маленькие круги вверх и вниз по моему животу.
— В этом и была идея, — говорю я. — Элоиз придумала это — в некотором роде. Ты никогда не слышала эту историю?
— Где бы я это услышала?, — ее взгляд скользит по моему, и на лице появляется улыбка. — А, я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты предполагаешь, что раз я была немного влюблена в тебя до нашей встречи, это значит, что я тоже следила за тобой в интернете?
— Немного влюблена? — ухмыляюсь я.
Она слегка раздвигает большой и указательный пальцы.
— Немного, незначительно, несущественно.
— Мужчинам нравится слышать обо всем, что касается их самих.
Кэсси смеется и приподнимается на локте рядом со мной.
— Ты совсем не такой, Себастьян. Но, послушай, я не об этом говорю. И так достаточно неловко, что, когда мы познакомились, я была просто еще одной девушкой с блестящими глазами.
Я обхватываю ее волосы рукой и держу за затылок.
— Кэсси, сделай мне одолжение и никогда больше не повторяй того, что ты только что сказала. Потому что ты совсем не просто обычная девушка.
Она неуверенно улыбается и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в губы, а затем снова кладет голову мне на грудь.
— До нашей встречи, да, я была влюблена в вашу музыку… и, возможно, даже являлась вашей поклонницей, — она машет рукой вверх и вниз, но отказывается смотреть мне в глаза, и меня смешит, что она до сих пор чувствует себя хоть немного неловко после всего, что мы сделали. — Но нет, я не слышала этой истории. Никогда не искала ее в интернете. Я предпочитаю услышать ее из первых уст.
— И это я?
Она слегка пожимает плечами.
— Возможно.
Эта девушка делает что-то неузнаваемое у меня в груди. Она сажает семена, из которых, кажется, вырастают растения, — то, на что я давно перестал надеяться.
Я уже и не помню, когда в последний раз лежал неподвижно, обнимая женщину, но Кэсси я обнимаю крепче.
— У нас долгое время не было названия, — говорю я. — Элоиз хотела подождать, пока у нас не будет полноценной группы. Поэтому, когда к нам присоединились Ром и Ноа, мы наконец-то снова начали об этом думать. Но мы не могли прийти к согласию, поэтому перебрали несколько названий, прежде чем подписать контракт с лейблом. Затем, на одной из наших джем-сейшенов (Прим.: неформальная музыкальная встреча, во время которой артисты собираются вместе, чтобы играть и импровизировать без предварительной подготовки или заранее разученных нот), у всех было ужасное настроение. У меня был творческий кризис с новой песней, Ром вел себя как последний придурок, а Ноа только что бросила его девушка…
— Подожди, — Кэсси поворачивается и смотрит на меня. — Ноа был в отношениях?
— Чувак раньше был чертовски романтичным, — смеюсь я. — Веришь или нет, но до того, как Кали — его бывшая — бросила его, он клялся и божился, что женится к двадцати пяти годам.
Кэсси удивленно поднимает бровь.
— Ладно, теперь я все слышала. Это тот самый парень, которого рабочие сцены официально прозвали Королем оргий?
— Это тот самый парень. Эта жизнь меняет всех, — и я даже не могу описать словами, как это влияет на Кэсси. — В общем, это был ужасный день, полный катастроф. И я сказала что-то вроде: «Где моя муза, когда эта стерва нужна?».
— Очаровательно, — Кэсси легонько толкает меня локтем.
— Я — придурок, — признаю я. — Но да. Я не мог, блин, облечь слова в бумагу, и это ужасно раздражало. А Ром сказал: «Зачем тебе стерва, чтобы тебя вдохновлять, когда проще просто сосредоточиться на том, чтобы делать дела лучше, чем твои враги?». Слова словно сами собой вырвались у него изо рта, и все встало на свои места.
— Вражеская муза, — говорит Кэсси.
— Элоиз все это организовала, но, думаю, это была совместная работа. В конце концов, гораздо приятнее доказать недоброжелателям, что они не правы, чем сидеть и ждать вдохновения, которое никогда не появится.
Я делаю глубокий вдох и понимаю, что легкое опьянение прошло, и я совершенно трезв. Обычно в этот момент я бы потянулся за чем-нибудь, чтобы снова заглушить это чувство, но сейчас я предпочитаю чувствовать все, если это позволит мне еще глубже погрузиться в этот момент.