Страница 14 из 68
Рабочих мест для художников мало, и борьба за них — дело крайне жесткое. Если ничего не получится, я даже не знаю, чем займусь дальше.
— Не позволяй гордости встать на пути к цели, — говорит Мэри. — Возможно, ты и есть на этом видео, но оно попало в сеть только из-за того, кто такой Себастьян. Вы полагали, что в номере будет безопасно, а это оказалось не так.
— И это не его вина, — не уверена, когда я так решила. До его сегодняшнего появления я была уверена, что он должен был знать, но ярость в его глазах доказывала, что он чувствует себя так же оскорбленным, как и я. — И дело не в гордости. Не совсем. Одно дело, если бы Себастьян увидел мою работу и был бы действительно впечатлен. Если бы его предложение было основано на таланте, а не просто на попытке оказать мне услугу. Но я не собираюсь брать работу только потому, что отсосала ему, а он чувствует себя виноватым, что все это выложили в интернет.
Входная дверь закрывается, и я понимаю, что мы не одни.
Идеально.
Губы Мэри сжимаются, брови приподнимаются, когда она краем глаза наблюдает, как он возвращается в комнату. Я же стараюсь не смотреть. Не может быть, чтобы он не слышал, что я только что сказала, и мое смущение за день достигло, как мне казалось, недосягаемого уровня.
Себастьян проходит мимо меня, и я чувствую знакомый запах его кожи. Но на этот раз он смешан с отчетливым запахом травки, и я понимаю, что он не просто был на улице, разговаривая по телефону. Он стоит рядом с Мэри, но его взгляд такой же отстраненный, как в ту ночь, когда я впервые встретила его.
— Дай нам минутку, пожалуйста, Мэри, — говорит Себастьян, скрестив руки на груди.
— Конечно, босс, — говорит она, почти насмехаясь над ним, хотя, похоже, ему все равно. — Я свяжусь с Эдрианом.
Когда Мэри только начала работать в «Enemy Muse», ее взяли в качестве технического работника, на самую нижнюю ступеньку иерархии. Она носила воду, стирала белье, убирала за группой — в общем, делала все, что было нужно. Но за семь месяцев работы она начала понимать свою ценность. Теперь она ассистентка Эдриана, и у нее дел больше, чем когда-либо.
Я просто надеюсь, что она не настолько увлечется ими, что забудет о себе. Мэри хочет когда-нибудь выступать на сцене, и у нее есть голос, чтобы это осуществить. Ей просто нужно найти себе подходящих людей, потому что она стоит гораздо больше, чем быть ассистентом в «Enemy Muse».
После ухода Мэри Себастьян минуту стоит неподвижно и ничего не говорит. Либо он под кайфом, либо раздражен. Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы понять. Те глубокие, мягкие стороны его характера, которые я открыла в ночь знакомства с ним, почти полностью исчезли на этой кухне, сменившись замкнутым и холодным человеком.
— Прости за сказанное, — я нарушаю молчание, потому что больше не могу этого выносить.
— Перестань извиняться, — Себастьян качает головой и проводит руками по волосам, словно обиделся на них лично.
— Я просто… я не говорю, что у тебя плохие намерения, но мне не нужна твоя жалость.
— Это не жалость.
— Хорошо.
Он слишком тих; я слышу тиканье стрелок настенных часов. Не понимаю, зачем Мэри понадобилось уходить ради этой захватывающей беседы.
— Я предложил тебе работу не из чувства вины, — говорит он холодным тоном. — Когда вся эта дрянь произошла прошлой ночью, я был в Нью-Йорке, так что перелет сюда был чертовски долгим. Мэри просмотрела твои страницы в соцсетях, пытаясь оценить ущерб, и я увидел твою страницу, потому что сидел прямо рядом с ней. Ты хороша в своем деле.
Его заявление застало меня врасплох. Мои иллюстрации есть во всех моих аккаунтах в социальных сетях, но я не знала, что он их видел. И комплимент от него меня приятно удивил.
Я отвожу взгляд и опускаю глаза. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько беззащитной перед человеком во всех смыслах.
То, что произошло неделю назад, — это одно. Я почти уверена, что он разрывал меня на части, пока не проник в мою душу. Но даже сейчас, когда мы одеты и нас разделяет половина кухни, он видит меня во всех важных для меня аспектах. И это никак не связано с моим телом.
— У тебя есть талант, — говорит Себастьян, и его золотисто-карие глаза встречаются с моими, когда я поднимаю взгляд. — Они — сволочи, если позволят тебе пойти на поводу у какой-нибудь ерунды, о которой я с удовольствием им расскажу, если ты этого хочешь. Но если все пойдет наперекосяк, знай, что предложение остается в силе. Их потеря может стать приобретением для группы.
— Разве предложение работы кому-то не должно осуществляться через ваш звукозаписывающий лейбл или что-то подобное? Или хотя бы через группу?
Себастьян пожимает плечами и засовывает руки в карманы.
— Для создания мерча и оформления концертных площадок мы работаем на фрилансе. Мне достаточно просто порекомендовать тебя. Они не откажут.
— Потому что ты Себастьян Кейн, — я удивленно поднимаю бровь.
— Это то, что мне постоянно твердит эта девчонка Кэсси, — усмехается он, и эта ухмылка просто дьявольская.
Интересно, когда же этот блеск потускнеет? Как, например, если слишком долго смотреть на Себастьяна Кейна, то он быстро надоест. Вряд ли.
Звонит мой телефон, и комнату наполняют слова песни «Revolve Her». Я смотрю на экран и вижу имя своей мамы, и у меня сжимается сердце. Я не смогу избегать ее вечно.
— Я думал, у тебя в качестве рингтона у тебя «Electric Hearts», — говорит Себастьян. Его взгляд опускается на мой телефон.
— Ты это помнишь, да?
Он один раз склоняет голову, не выдавая ничего больше.
— Я изменила его после концерта. Эта песня никак не выходила у меня из головы.
Не могу выбросить из головы твой голос, когда ты это пел.
Как он пел эти слова, словно они были взяты прямо из его ДНК. Я почувствовала их всем своим существом в тот вечер и каждый день с тех пор. Я всегда любила «Revolve Her», но что-то изменилось после того, как я услышала ее вживую.
После того, как я провела с ним время.
Это песня Себастьяна, но она словно звучит у меня в крови, так же, как и в душе.
«Одна роза в ее руке
Одна для души проклятого
Любовь и смерть балансируют на грани
На этот раз нажимаю на курок
Зная, что мое сердце может быть холодным
Стекает в самые глубины моей души.
Один рывок — и все будет хорошо
Поверни ее, раствори ее, она моя.
Я нажимаю кнопку "Отклонить" и надеюсь, это не закрепляет за мной статус одной из его многочисленных поклонниц. Хотя, проведя с ним несколько часов голой, я, вероятно, уже это поняла.
— Хорошая песня, — говорю я, и в комнате снова воцаряется тишина.
Себастьян смотрит на меня так, будто я его сбиваю с толку. Он так пристально изучает мое лицо, что я начинаю нервничать.
Я достаточно умна, чтобы понимать, что от общения с таким человеком ничего хорошего не выйдет. Этот бродяга собирает женщин, неприятности и шрамы в каждом городе. Я своими глазами видела последствия образа жизни Себастьяна на примере Мифа.
И если я когда-либо сомневалась, почему Миф держал меня как можно дальше, то после его смерти все стало предельно ясно.
Но, глядя на Себастьяна, стоящего у меня на кухне, словно рок-бог, я всем телом притягиваюсь к нему.
Оно проснулось.
Искушение.
Любопытство.
Даже если мой мозг знает лучше.
— Поехали с нами, — наконец говорит Себастьян.
Я щипаю себя за лицо, пытаясь понять, о чем он спрашивает.
— Куда? Я же уже сказала, что эта работа мне не нужна.