Парень лучшей подруги

Я перечитывала нашу переписку по сто раз на дню. Он писал редко, но это и делало его сообщения долгожданными: утром в понедельник — «Не скучай», во вторник вечером — фотка заката над Преголей с подписью «Красиво, да?», в среду — «Не забудь про пятницу».

Лера звонила каждый день. Рассказывала, что Женя ей не отвечает, что он какой-то странный стал, и спрашивала, не замечала ли я чего. Я врала. С каждым разом всё увереннее. И ненавидела себя за это.

К пятнице я извелась так, что к обеду позвонила маме и сказала, что останусь ночевать у Леры (первая ложь ей за много лет). Надела то самое чёрное платье — то, в котором была на ужине в ресторане. Джинсовая куртка была следующей. Распустила волосы, сделала лёгкий макияж. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Когда я успела так похорошеть? Это из-за него все?

Ровно в семь — звонок в домофон.

— Выходи, — его голос в динамике заставил сердце пропустить удар.

Я выскочила на улицу. Женя стоял, облокотившись на свой черный джип, в тёмных джинсах и кожаной куртке поверх белой футболки. Короткие волосы были слегка растрепаны, на лице — лёгкая усмешка. Увидев меня, он присвистнул.

— Ничего так. Для свидания с шантажистом сойдёшь.

— Перестань, — буркнула я, но улыбку сдержать не смогла. — Куда мы едем?

— Сюрприз.

Он открыл передо мной дверь, и через полчаса мы уже въезжали на парковку у Рыбной деревни. Вечерний Калининград сиял огнями. Фонари отражались в тёмной воде, а на другом берегу горели окна собора.

— Идём, — он взял меня за руку, и мы пошли к причалу.

— Мы куда? На теплоход? В ноябре?

— Увидишь.

На причале нас ждал небольшой катер. Женя помог мне спуститься, и через пару минут мы уже плыли по реке. В катере было тепло, играла тихая музыка, на столике стояло шампанское в ведёрке со льдом и две тарелки с чем-то вкусным под крышками.

— Жень… — выдохнула я. — Это… откуда всё?

— Договорился, — он пожал плечами, разливая шампанское по бокалам. — Не смотри так. Я не бандит, всё официально. Знакомый катер сдаёт для таких покатушек.

Мы медленно плыли по реке, миновали музей океана, проплыли под разводным мостом. Я смотрела на огни города, на тёмную воду, на Женю, который сидел напротив и просто смотрел на меня.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Очень красиво.

— Тут красиво летом, — ответил он. — Но я подумал… осенью как-то особенно. Меланхолично. Подходит тебе.

— Почему мне?

— Потому что ты грустная часто. Даже когда улыбаешься, в глазах грусть.

Я отвернулась, чтобы он не видел моего лица.

— Нин, почему так? — он наклонился ближе. — Я тебя с детства знаю. Ты всегда была такая. У тебя все на лице написано.

Я сглотнула ком в горле. Попал в точку. Будто в душу залез.

— Ты не думай. Я не поэтому позвал тебя сюда, — продолжил он. — Не чтобы копаться в твоей голове. Хотя если захочешь рассказать — я послушаю. Я позвал, потому что хочу быть с тобой. И мне плевать на всех.

— Жень…

— Подожди. Я скажу честно и прямо. — Он взял мою руку в свою. — Я хочу тебя. И если ты скажешь «нет» — я отстану. Слово даю. Но если скажешь «да»… я сделаю всё, чтобы ты не пожалела.

В его глазах не было обычной наглости. Только серьёзность и… неуверенность? Он боялся моего отказа. Женя Верзилов, который никогда и ничего не боялся.

— Я не знаю, — прошептала я. — Я боюсь.

— Чего?

— Всего. Тебя. Себя. Леру. Того, что будет потом.

— А ты не думай о потом. Думай о сейчас.

Он подался ближе, и я не отстранилась. Его губы коснулись моих — сначала осторожно, будто спрашивая разрешения. Я выдохнула и ответила.

Это был не тот наглый, требовательный поцелуй, как тогда в моей комнате. Этот был другим — нежным, тягучим. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы. Я прильнула к нему, чувствуя, как внутри разгорается жар.

— Нина, — выдохнул он мне в губы. — Я с ума схожу по тебе.

— Не надо сходить, — прошептала я в ответ. — Мы друг друга очень давно знаем.

Катер тем временем причалил к пустынному берегу где-то за городом. Женя помог мне выйти, и мы оказались на пустом пляже. Вокруг — тёмный лес, чёрная вода залива, и миллион звёзд над головой.

— Где мы?

— На косе, — усмехнулся он. — Если точнее, почти на ней. Тут никто не живёт, никто не ходит. Только мы.

Он достал из катера плед, расстелил на песке. Мы сели рядом, глядя на воду. Было прохладно, и Женя накинул мне на плечи свою куртку.

Мы сидели молча. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его тела. И вдруг поняла, что не хочу больше ждать. Не хочу бояться. Надоело.

Я повернулась к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала сама. Он удивлённо замер на секунду, а потом ответил — жадно, требовательно, с той самой энергией, от которой у меня мутнел рассудок.

— Ты уверена? — выдохнул он, отрываясь от моих губ.

— Да. Только… не здесь. Здесь холодно.

— Домой? Ко мне?

Он сжал края моей куртки, притягивая меня ближе.

— К тебе.

Обратный путь в посёлок под Зеленоградском пролетел как одно мгновение. Мы почти не говорили, только держались за руки.

В доме он сразу включил отопление, зажёг камин в гостиной. Я стояла у окна, глядя на тёмный лес, и не сразу услышала, как он подходит сзади.

— Не передумала? — его голос у самого уха.

— Нет.

Он развернул меня к себе. Я приподняла голову, разглядывая его.

— Умница. Смотри на меня, — произнес он тихо. — И ничего не бойся.

Медленно, глядя мне в глаза, он расстегнул молнию на моём платье. Ткань скользнула вниз, открывая кружевное бельё. Я поежилась, но не от холода.

— Красивая, — выдохнул он, обводя пальцем край лифчика. — Очень.

Его губы коснулись моей шеи, спустились к ключице, к плечу. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Его руки расстегнули лифчик, и он упал на пол.

— Какая же ты… — прошептал он, глядя на мою грудь. — Я хочу тебя. Прямо сейчас.

— Так возьми.

Он подхватил меня на руки и отнёс на диван перед камином. Встал на колени, глядя на меня сверху вниз.

— Скажи, если что-то не понравится. Если будет больно. Если захочешь остановиться. Хорошо?

— Хорошо.

Он наклонился и поцеловал меня в живот. Потом ещё ниже. Его пальцы скользнули под кружево трусиков, и я выгнулась, чувствуя знакомый жар.

— Ты уже мокрая, — прошептал он, поглаживая меня там. — Не передумала?

— Слишком много вопросов, — выдохнула я.

Он улыбнулся. Не снимая трусиков, отодвинул их в сторону и наклонился к самому центру. Я ахнула, когда его язык коснулся клитора. Он делал это медленно, со знанием дела, дразня и доводя до исступления.

— Женя… — простонала я, вцепившись в его волосы. — Пожалуйста…

— Что пожалуйста? — он поднял голову, и в свете камина блеснула его довольная ухмылка. — Скажи.

— Я не хочу говорить… Просто не спрашивай меня ни о чем. Пожалуйста.

Он встал, быстро стянул с себя футболку, джинсы. Я смотрела на него — широкие плечи, твёрдый пресс, татуировка змеи, уходящая вниз.

— Не бойся, — сказал он, наклоняясь ко мне и стягивая с меня трусики. — Всё будет хорошо.

Он нагнулся, заставляя меня опуститься на подушки совсем. Его руки заперли меня по обе стороны. Я прикрыла глаза и ощутила, как он упирается в меня. Не сильно, но даже от этого по телу прокатился электрический разряд.

Женя опустил голову и скользнул губами по моему лбу. И тут я почувствовала жгучую боль и сразу распахнула глаза.

Он вошёл медленно, глядя мне в глаза. Я закусила губу, чувствуя, как растягивает изнутри. Было неприятно сначала, но не больно — он был слишком умелым, чтобы сделать больно.