Парень лучшей подруги

— Всё нормально? — выдохнул он, замерев.

— Да… — прошептала я. — Двигайся.

И он начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во мне горячей вспышкой. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, глубже. Его губы нашли мои, и мы целовались, не в силах оторваться друг от друга.

— Ты невероятная, — прохрипел он, ускоряясь. — Моя. Слышишь? Только моя.

— Мммм, — простонала я, чувствуя, как приближается разрядка.

Он накрыл рукой клитор, нажимая в такт толчкам, и меня тут же накрыло — горячей, мощной волной, от которой потемнело в глазах. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как пульсирует внутри. Женя застонал и кончил следом, уткнувшись лицом в мою шею.

Мы лежали, тяжело дыша. Его вес прижимал меня к дивану, но мне было хорошо. Спокойно. Наконец-то.

— Нин, — прошептал он, поднимая голову. — Я…

— Мм?

— Ничего. Потом.

Он поцеловал меня в губы и перевернулся на спину, притягивая к себе. Я уткнулась носом в его грудь, слушая, как бьётся его сердце.

— Останешься на ночь? — спросил он.

— Останусь.

Мы пролежали так весь вечер. Говорили редко и тихо. Он рассказывал про военное училище — без прикрас, просто как было. Про то, как понял, что хочет вернуться и всё изменить.

Я молчала о своём. Не могла. Не сейчас.

Утром я проснулась от запаха кофе. Женя стоял у кровати с подносом — сырники, яйца пашот, кофе.

— Доброе утро, — улыбнулся он.

— Доброе. Ты что, готовил?

— Заказывал. В смысле, доставку. Но я разогрел. Сам. Горжусь собой.

Я рассмеялась и села в кровати, прикрываясь простынёй. Он поставил поднос и сел рядом.

— Как ты?

— Лучше всех.

— Точно?

Я удивлённо посмотрела на него.

— А что? По мне не скажешь?

— …Ты когда просыпаешься, у тебя лицо такое… будто тебе снился кошмар. И глаза красные. Ты плачешь во сне?

Я отвернулась.

— Нет.

— Эй. — Он взял меня за подбородок, поворачивая к себе. — Если ты не расскажешь, я не смогу помочь. А я хочу помочь.

Я смотрела в его глаза и тонула.

— Не сейчас. Это утро слишком прекрасное, чтобы его омрачать прошлым.

— Все настолько плохо?… Не пугай меня.

Я только пожала плечами.

Мы провалялись в постели до обеда. А когда я наконец оделась и вышла на кухню, где Женя жарил яичницу (уже сам, без доставки), в кармане моей куртки зазвонил телефон.

— Мам? — ответила я, отходя в другую комнату.

— Нина! — голос мамы был взволнованным, но каким-то радостным. — Ты где сейчас? У Леры?

— Я… — я замялась, — Уже нет. Сейчас в парке. Гуляю.

— Одна?

— Нет. С парнем тут познакомилась. Из университета.

На эту мою фразу лопатка в руке Жени мгновенно опустилась на доску. Он обернулся, вскинув бровь.

— Ого! Ладно, потом расскажешь. — протараторила мама. — Слушай, Нин, тут такое дело. Наташа, мама Жени, пригласила нас сегодня на ужин к ним. Семейное застолье. Я уже согласилась. Ты как?

— …Сегодня?

— Да, в семь. Наташа говорит, хочет объявить что-то важное. Наверное, про Женю и его планы. Ты же придёшь?

Я посмотрела на Женю. Он стоял у плиты, переворачивая яичницу, и листал что-то в телефоне.

— Да, мам. Обязательно приду.

— Отлично! Тогда до вечера, доча!

Я нажала отбой и медленно опустила телефон.

— Кто звонил? — сразу осведомился Женя, не оборачиваясь.

— Моя мама.

— Что хочет?

— Твоя мама зовёт всех на ужин. Сегодня вечером.

Он замер. Медленно повернулся.

— И ты пойдёшь?

— Придётся. Там будет твоя семья, моя мама…

Он выключил плиту и подошёл ко мне.

— Мы же им скажем?

— Что скажем?

— Что мы вместе.

— Женя, нет! — я вскочила. — Не сейчас! Лера… моя мама… они не поймут. Нам надо подождать.

— Сколько ждать? — в его глазах вспыхнуло раздражение. — Неделю? Месяц? Пока Лера не найдёт себе другого и не успокоится?

— Я не знаю, — прошептала я. — Но не сегодня. Пожалуйста.

Он смотрел на меня долго, тяжело. Потом выдохнул.

— Ладно. Тогда сегодня просто ужин. Но завтра мы с тобой серьёзно поговорим. Идёт?

— Идёт.

Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку.

— Всё будет хорошо, слышишь?

— Слышу.

Но внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Что-то подсказывало мне — этот ужин просто так не закончится.

Глава 11

НИНА

Я подъехала к дому Верзиловых в Амалиенау ровно в семь. Мама уже ждала меня у входа в своём любимом изумрудном платье, с укладкой и улыбкой.

— Опоздала, — шепнула она, поправляя мои волосы. — Выглядишь хорошо. Тот парень, с которым ты гуляла сегодня… он серьёзный?

— Мам, не сейчас, — я взяла её под руку, и мы вошли внутрь.

Дом Верзиловых я помнила с детства — старинный особняк в Амалиенау, с лепниной на потолках, массивной дубовой мебелью и запахом дорогого дерева. В гостиной, помимо Натальи Александровны — мамы Жени, его отца и сестры Лены с мужем, сидели…

— Лера? — вырвалось у меня.

Лера сидела на диване рядом с высокой женщиной с такими же, как у неё, карими глазами — её мамой, Ириной Владимировной. На коленях у Леры лежала сумочка, лицо было напряжённым. Увидев меня, она улыбнулась, махнув рукой. Рядом с ней пристроился её отец — Сергей Петрович, крупный мужчина с сединой на висках.

— Ниночка! Марина! — Наталья Александровна засуетилась, обнимая нас. — Проходите, проходите! Какая же ты красавица стала, Нина! Женя! Выйди уже, поздоровайся!

Женя появился из кухни с бокалом в руке. Чёрная рубашка, закатанные рукава открывали сильные руки. Взгляд скользнул по гостиной, задержался на Лере, на её родителях, потом — на мне. На долю секунды наши глаза встретились, и я прочитала в его взгляде то же, что чувствовала сама: замешательство и раздражение.

— Здравствуйте, — обобщив, кивнул он, подходя к матери. — Нина. Марина Викторовна. — Он чмокнул Лерину маму в щеку, Лере просто кивнул.

— Женя, ты почему такой нелюдимый? — пропела Лера, вставая и поправляя своё облегающее платье. — Мы же старые друзья. Можно и поцеловать при встрече.

Она подошла к нему и демонстративно чмокнула в щеку. Женя не отстранился, но и не ответил. Просто отошёл к дивану, сел в кресло и уставился в телефон.

— Садитесь, садитесь! — Наталья Александровна хлопотала вокруг стола. — У нас сегодня двойной праздник! И Женя дома, и Ирина с Сергеем наконец выбрались к нам! Давно не виделись!

— Давно, — кивнул Сергей Петрович, поглядывая на Леру. — Наши-то дети совсем выросли. Помнишь, как они в песочнице дрались? Женя у тебя вечно Леркины косички дёргал.

— Это Нину он дёргал, пап, — вставила Лера, бросив на меня быстрый взгляд. — Нину он вообще больше всех любил доводить.

— Ещё бы, — усмехнулся отец Жени, Аркадий Сергеевич, отрываясь от планшета. — Женька все детство за ней бегал. Как хвостик.

— Не бегал я, — буркнул Женя, не поднимая головы.

— Бегал-бегал, — махнула рукой Наталья Александровна. — Мы с Мариной твоей мамой, Ниночка, ещё шутили: вырастут — поженятся. Такая шутка у нас была.

Мама рассмеялась, но как-то нервно. Я сидела, сложив руки на коленях, и чувствовала, как под ребрами становится тесно.

Ужин начался размеренно, как и положено в таких домах. Салаты, горячее, тосты «за встречу». Лера села рядом с Женей, то и дело касалась его локтя, что-то шептала на ухо. Он кивал, не глядя на неё.

Я старалась не смотреть в их сторону. Разговаривала с Леной, сестрой Жени, которая рассказывала про беременность и планы на расширение дома.

— А вы с Женей как ладите сейчас? — спросила она невзначай, поглаживая свой круглый живот. — Раньше вы вечно ссорились.