Страница 13 из 20
Я сглотнула. Внутри все похолодело от стыда. Я помнила этот ужас, когда паника накатывает так, что не видишь ничего вокруг. Помнила, как хотелось спрятаться, исчезнуть. И, видимо, в этом помутнении я написала ему.
Ему, из всех людей.
— Я… Прости, — выдавила я, пряча глаза. — Не хотела тебя беспокоить. Я тогда выпила таблетки, они смешались с алкоголем. Я даже не подумала об этом…
— Ты поэтому так крепко спала? — он нахмурился. — Нина, это опасно. Ты могла вообще не проснуться.
— …Я знаю, — прошептала я. — Я случайно. Не рассчитала.
Повисла тишина. Я чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Беспокоился за меня? Или это такая вежливость, чтобы снять неловкость?…
Потом он вздохнул.
— Ладно. Жива — и ладно. Но больше так не делай. Поняла?
Я кивнула, не в силах говорить.
— А теперь, — он подался ближе, и я инстинктивно вжалась в спинку кровати. — Насчет секса. Ты что думаешь?
— Что?… А что насчет него? — переспросила я, чувствуя, как щеки заливает краской.
— Ну, мы с тобой в одной постели, ты в моей футболке, я в боксерах, — он растягивал слова, играя интонацией. — Обычно после этого спрашивают: «Это было?».
— Нет! — выпалила я слишком поспешно и слишком громко.
— Откуда такая уверенность? — он усмехнулся, в глазах мелькнуло что-то острое. — Ты спала как убитая. Я мог делать с тобой все, что угодно. Понимаешь?
От его слов внутри все сжалось. Я посмотрела на него в упор.
— Ты бы не стал. Ты наглый, самовлюбленный, но не насильник. Я в этом уверена.
На секунду в его глазах вспыхнуло замешательство, а потом — что-то другое, глубокое и темное, от чего я сразу пожалела о сказанном.
— Откуда тебе знать, на что я способен? — спросил он тихо. — Мы с тобой три года не виделись. Откуда ты знаешь, кем я стал за это время?
— …Знаю, — выдохнула я, глядя в его потемневшие глаза. — Потому что ты… хороший.
Признание сорвалось с губ раньше, чем я успела его остановить. Мы замерли, глядя друг на друга. Воздух между нами накалился до предела.
Он медленно поднял руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались на моей шее, поглаживая чувствительную кожу за ухом. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается жар.
— Я не хороший. Знаешь почему?
— …Почему?
— Если бы я хотел тебя трахнуть, — процедил он, сдерживая злорадную ухмылку, — ты бы не задавала вопросов утром. Ты бы все помнила. Каждую секунду. Потому что, когда я беру женщину, она это запоминает надолго.
От его слов низ живота пронзило острой, сладкой болью. Я судорожно сглотнула, боясь пошевелиться. Его большой палец скользнул по моей нижней губе, чуть надавил, приоткрывая рот.
— Жень… — мой голос прозвучал как сдавленный хрип.
— Что?
— Не надо.
— Чего не надо? — он провел пальцем по моей губе, дразня.
— Этого всего. Не играй со мной. Пожалуйста. У меня голова болит.
Я соврала. Специально.
Он нехотя отстранился, убирая руку, и я выдохнула, сама не понимая — с облегчением или с разочарованием.
— Иди умойся, — он прочистил горло, вставая с кровати. — Я отвезу тебя домой. Только сначала позавтракаем.
— Я не голодна, спасибо.
— Я не спрашивал, — бросил он через плечо, выходя из комнаты. — Ванная направо по коридору. Вещи найдешь внизу.
Я осталась одна, глядя на закрытую дверь. Прикоснулась пальцами к губам, которые только что трогал он, и по телу снова пробежала дрожь.
Спустившись вниз через двадцать минут, умытая, переодевшись (мои вещи нашлись аккуратно сложенными на стиральной машине), я замерла на пороге огромной кухни-гостиной.
Женя стоял у плиты, переворачивая яичницу на сковороде. Он успел надеть джинсы и серую футболку, но от этого его фигура не стала менее впечатляющей.
За панорамным окном шумел сосновый лес. Солнце заливало комнату золотистым светом. Обстановка была уютной — темное дерево, кожаный диван, гитара в углу, стопка книг на журнальном столике.
— Садись, — кивнул он на высокий стул у островка. — Ешь давай. Тебе надо.
Я молча села, принимая тарелку с яичницей, поджаренными помидорами и тостами. Рядом он поставил чашку с кофе. Кофе оказался именно таким, как я люблю — терпким, с лимоном и сахаром.
— Откуда ты знаешь, как я пью кофе? — вырвалось у меня.
— Твоя мама говорила моей, а моя — мне. В детстве. Что ты вредная, кофе пьешь только с лимоном и терпеть не можешь манную кашу, — усмехнулся он, садясь напротив со своей кружкой.
— Мамы… — вздохнула я, отпивая ещё этого божественного напитка.
Мы ели в тишине, которая, к моему удивлению, не была напряженной. Я украдкой рассматривала его. Он жевал, уткнувшись в телефон, но я чувствовала, что он тоже следит за мной краем глаза.
— Красивый дом, — похвалила я, чтобы нарушить тишину. — Ты тут один живешь?
— Сейчас да. Предки в городе. А этот дом отец для меня построил, когда я… уезжал на три года. Теперь тут живу. Не хочу под родительским крылом.
— Я тебя понимаю, — кивнула я. — Хотя мы с мамой живем вдвоем, я бы тоже хотела свое жилье. Но пока не потяну аренду. Платят не очень.
— Где работаешь?
— В отеле, на ресепшене.
Он кивнул, не комментируя. Я доела, чувствуя, как еда постепенно возвращает меня к жизни.
— Спасибо, — поблагодарила я, вставая и убирая тарелку в мойку. — За то, что забрал меня вчера. И за завтрак.
— Пожалуйста, — он тоже встал, оказавшись рядом. Мы стояли лицом друг к другу в маленьком пространстве кухни, ничего не говоря. — Нина.
— Да?
Он смотрел на меня долгим, потеплевшим взглядом, будто решал что-то.
— Ты очень красивая.
Это признание прозвучало как-то по-другому, не так, как его обычные подколы. Серьезно.
— Спасибо.
— За правду не благодарят.
— Мне приятно это слышать.
— Я рад. — он вздохнул, скользя взглядом по моему лицу. — Я знаю, что Лерка тебе мозг выносит на тему меня. Она вчера мне много чего написала. Я знаю, что она хочет вернуть наши отношения.
— А ты?… Что думаешь по этому поводу?
— Ничего. Я хочу тебя. Не как подружку на ночь, не как способ позлить тебя. А по-настоящему.
У меня замерло сердце.
— Женя, я… — начала я, но он приложил палец к моим губам, останавливая.
— Не говори ничего сейчас. Просто знай. А теперь одевайся, отвезу тебя в город.
***
Женя запер дом, и мы сели в его черный джип, припаркованный у ворот. Всю дорогу до Калининграда играла тихая музыка, и мы молчали. Я смотрела в окно на проносящиеся сосны, на Куршский залив, блестящий на солнце, и пыталась уложить в голове все, что произошло.
Он остановил машину у моего дома на Литовском валу. Я потянулась к ручке двери, но он заблокировал ее.
— Жень?…
— Подожди. В пятницу вечером ты свободна?
— Смотря для чего, — осторожно ответила я.
— Для меня, — усмехнулся он. — Я заеду за тобой в семь. Мы пойдем в одно место.
— А если у меня уже планы?
— Отменишь, — отрезал он, в глазах плясали чертики. — Не зли меня, Рарина. Я вчера ночью тебя спас, между прочим. Ты мне должна свидание.
— Шантажист.
— Еще какой, — он разблокировал двери. — До пятницы.
Я вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к подъезду. Только закрыв за собой дверь квартиры, я позволила себе выдохнуть и сползти по стене на пол.
— Что я творю? — прошептала я, глядя в пол. — Он же… Женя Верзилов. Плохая компания. Нахал. И… единственный, от кого у меня подкашиваются ноги.
Глава 10
Всю неделю я жила как в тумане. Университет, работа в отеле, домашние дела — всё делалось на автопилоте. Мысли то и дело возвращались к субботнему утру. К его кухне с видом на сосны. К его пальцам на моей губе. К его словам: «Я хочу тебя по-настоящему».