Парень лучшей подруги

— Ребят? — голос звенел. — Вы что тут делаете? Вдвоём.

— Конечно, вдвоём, — ответил Женя ровно. — А как ещё? Мне нравится, когда за моими ранами ухаживают красивые девушки. Но если ты хочешь присоединиться — милости просим. Люблю, знаешь, когда обо мне заботятся сразу двое. Тройнички — это прекрасно.

— Чего? — Лера медленно сглотнула, уставившись на него.

Он усмехнулся, оттолкнулся от стены и, не глядя больше ни на кого, вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Я осталась одна с Лерой. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я слышала, как стучит моё сердце. Как стучит её каблуками по паркету, когда она подходит ближе.

— Нина, — начала она тихо, но так, что мурашки побежали по спине. — Что между вами происходит?

— Ничего, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Лера, честно, ничего.

— А почему он на тебя так смотрит? И ты на него? Я видела, как вы переглядывались на кухне. И сейчас… ты краснеешь, когда он рядом. И что вообще он тут делал? Какие ещё, блин, тройнички?

— Я не знаю, — я почти простонала, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Лер, он просто помог мне. Ты же сама видела, что там было. Если бы не он, эти уроды… Я даже думать боюсь.

— Да никто бы тебя не тронул тут.

— Уже трогали. Поэтому Женя и помог. Потому что меня трогали и хотели продолжить.

Лера замолчала, переваривая. Потом выдохнула, закатывая глаза.

— Ладно, прости. У меня просто нервы. Секса давно не было. А Верзилов перед носом ходит, своим задом крутит. — Она провела рукой по волосам, явно пытаясь успокоиться. — Из-за этого и злюсь. Он стал более недоступный почему-то. Раньше стоило только пальчиком поманить — и он сразу меня в постель тащил, а сейчас…

Я сглотнула, не зная, что сказать. Проще было бы провалиться сквозь землю.

— Слушай, Нин, — Лера вздохнула, подходя ближе. — Я тебя знаю много лет. Ты моя лучшая подруга. Я доверяю тебе как себе. Поэтому всё тебе и рассказываю. Но Женя… — она сделала шаг ко мне, и в полумраке блеснули её длинные нарощенные ногти. — Я очень хочу его вернуть. Ты же понимаешь? Я сегодня столько сил вложила, чтобы он обратил на меня внимание. Если ты встанешь у меня на пути…

— Не встану, — перебила я, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Лера, клянусь, я не буду тебе мешать.

— Мне? А ему?

— …И ему тоже.

— Хорошо. — Лера приторно улыбнулась, хлопнув в ладоши. — Знаешь, если бы ты мне сказала, что между вами уже что-то есть, я бы… не знаю даже, что сделала. Но я знаю, что ты не способна на подлость. Ты же бы не стала мутить с бывшим своей лучшей подруги? — Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Конечно, нет, — ответила я, и это слово обожгло горло, как кислота. — Никогда.

Лера улыбнулась и обняла меня. Крепко, по-настоящему.

— Вот и хорошо. Я так и знала. Ты же у меня самая лучшая подруга на свете. А донашивают за подругами только падальщицы. Были у меня и такие в школе. Но это другая история.

— Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывала.

— Ты тогда болела, кошечка. А чего рассказывать-то потом? Мне было стыдно. Не захочешь рассказывать, как нос сломала своей однокласснице.

Я нервно сжалась, переваривая её скрытую угрозу.

— Прости, что так дико наезжаю, Нин, просто… Верзилов мне правда нравится. Очень.

Она погладила меня по плечу и снова обняла. Я обняла её в ответ, прижалась щекой к её плечу, но внутри всё леденело. Я только что предала её. Предала нашу дружбу. И саму себя. И ничего не могла с этим поделать, потому что стоило мне закрыть глаза, как передо мной вставало лицо Жени, его руки, его шёпот.

— Пойдём, — сказала Лера, отстраняясь. — Пойдём вниз, я тебя провожу домой.

Глава 9

Сознание возвращалось медленно, будто я выныривала из глубокого омута. Первым пришло тепло. Оно разливалось по телу, концентрируясь там, где к чему-то прижимался мой бок. Потом — запах. Терпкий, мужской, с нотками дорогого парфюма и едва уловимого сигаретного дыма. Он показался мне до отвращения знакомым и… приятным.

Я вздохнула и машинально потянулась ближе к источнику тепла, зарываясь носом во что-то. Моя рука скользнула по гладкой коже, ощущая под пальцами рельефные мышцы. Нога, закинутая сверху, тоже чувствовала это тепло. По телу пробежала приятная, тягучая истома, как после долгого пребывания в горячей ванне.

— Ммм, — выдохнула я, когда большая, шершавая ладонь легла мне на поясницу, поглаживая кожу под задравшейся футболкой. Эти прикосновения были такими умелыми, такими интимными, что низ живота тут же отозвался сладкой, тянущей болью. Я невольно подалась навстречу этой руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Тише, — раздался низкий, хриплый от сна голос прямо над моим ухом, и я замерла.

Этот голос я узнала бы из тысячи.

Распахнув глаза, я уставилась на широкую, смуглую грудь, покрытую татуировками. Медленно, с замирающим сердцем, подняла взгляд выше — мощная шея, волевой подбородок с темной щетиной, чувственные губы, и… темные глаза, которые смотрели на меня с ленивой, сонной усмешкой.

— Доброе утро, — прохрипел Женя.

На секунду мой мозг завис, переваривая картинку. Я лежала, обнимая Женю Верзилова. В кровати. Под одним одеялом.

— Нет! — заорала я, отталкивая его с такой силой, на которую была способна. Он, не ожидавший подвоха, с глухим стуком слетел на пол, запутавшись в простыне.

— Да твою ж мать, Рарина! — взвыл он, пытаясь подняться. — Совсем с катушек слетела?!

Я в ужасе огляделась. Это была не моя комната. Большая, светлая спальня в стиле лофт, с панорамным окном, за которым шумели верхушки старых дубов. Массивная деревянная кровать, на которой я сидела, сбитое белье, мои джинсы, небрежно брошенные на кресле… И моя футболка, валяющаяся на полу.

Я опустила глаза вниз. На мне были только трусики и его черная футболка, которую я, видимо, напялила вместо пижамы. Она была мне велика, сползала с плеча, открывая кружево белого лифчика.

Женя, чертыхаясь, поднялся с пола. Он был в одних черных боксерах. Я отвела взгляд, но было поздно — в памяти уже отпечатался его поджарый торс, игра мышц на прессе, татуировки в виде змей, что обвивала ребра и уходила куда-то вниз.

— Отвернись! — пискнула я, натягивая одеяло до подбородка.

— Слушай, ты сама меня только что обнимала, как родного, — хмыкнул он, потирая ушибленный локоть. — Я, между прочим, спал. А теперь, — он обвел рукой комнату, — твоими стараниями я окончательно проснулся. Впечатляет. Лучше любого будильника!

— Где мы?… Что случилось? — выпалила я, пытаясь собрать остатки вчерашнего вечера в голове. Картинка была смазанной. Помню, как Лера ушла вниз, оставив меня одну после разговора про Верзилова. Помню, как выпила еще бокал, потом еще. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Помню, как достала из сумки свое мощное успокоительное, выпила сразу две, чтобы унять подступающую панику.

А дальше — провал.

— Где? В моем доме. В поселке под Зеленоградском, — ответил он, садясь на край кровати. — А что случилось — это я у тебя хотел спросить. Ты вчера ночью столько СМС мне накидала. Писала, что тебе плохо, что ты одна, и умоляла приехать.

— Я? Писала тебе??? — я недоверчиво уставилась на него.

— Хочешь, скрины покажу? — усмехнулся он, но усмешка вышла какой-то кривой. — Я вернулся. Вечеринка шла ещё полным ходом. А ты сидела на крыльце, в одной футболке, замерзшая, и тебя конкретно так вырубало. Еле объяснила, где твои вещи. Я тебя собрал, загрузил в машину и привез сюда. Ты по дороге отрубилась окончательно.

— Почему сюда? Почему не отвез меня домой?

— Думаешь, твоя бы мама оценила твой вид?