Бешеная медведица

А утром её в общем зале встретил не выспавшийся братец. Не смотря на свой помятый вид, запах алкоголя был едва ощутим. Принюхавшись, Лара поняла, что он от него еще слегка пахнет одной из подавальщиц. Девушка слегка улыбнулась, наблюдая, как Никон сдерживает зевок.

- Повеселился ночью?

Никон улыбнулся белозубой обаятельной улыбкой.

- Да, и безмерно этому рад. Скоро я вольюсь в привычный чопорный круг лордов и леди, и про веселье придётся забыть. Я не завожу шашни со служанками… ну, стараюсь не заводить, – лукавый взгляд голубых с желтоватым ободков глаз сказал Ларе многое, – А с леди лучше быть осторожными. У меня нет истиной среди нагов или дракониц, но я всё-таки надеюсь, что встречу её среди иных разумных существ. Не хочу до этого времени вступать в какие-то серьезные отношения. Слишком часто видел, как вроде бы искренне любящие семьи разрушались из-за появления истинных. Как правило, там потом такие трагедии… Дядюшка Фай, например. Его первая супруга была магичкой и человеком. Батюшка рассказывал, она была влюблена в него до безумия. Была эксцентричной страстной красавицей с небольшой придурью в голове. Файлен был молод, решил не дожидаться истинную, и, как влюблённый дурак, женился на однокурснице еще до окончания академии. Леди Неймию он встретил спустя шесть лет, когда из его супружеского рая стал пропадать божественный флёр влюбленности, столкнувшийся с тяжестью быта. Он предложил первой жене развод, и та, недолго думая, покончила собой, прокляв супруга.

У Лары вилка чуть не выпала из руки. Последний кусочек омлета с овощами, который она почти доела, стал комом в горле. Она, конечно, понимала некоторые нестыковки во внешности Файлена, но и думать не могла, что это связано с проклятьем.

- Суть проклятья никто так и не понял. Просто, за одни сутки поджарый красавец превратился в краснолицего толстяка с вечной тягой к спиртному. Причем, в отличие от прочих оборотней, алкоголь на него действует как на человека. Не уверен, но, кажется, это не очень ему и мешает жить. Леди Неймию его внешность не отталкивает, а спиртное быстро выходит из организма с первым же оборотом. Более того, часто он использует образ алкоголика как маску. Он преподает в академии уже тридцать лет и ни разу не оскандалился. А вечерами леди Неймия держит его в узде, хотя, бывают и конфузы.

Лара кивнула, вспомнив, каким впервые увидела Файлена.

- Да и, если верить коллегам по академии магии дядюшки Фая, это проклятие не вечно, и скоро должно сойти на нет. Оно рассчитано максимум на сорок лет, то есть, остались считанные годы.

- Пусть у дядюшки Фая всё будет хорошо, – Лара отсалютовала кружкой с горячим травяным настоем, и Никон поддержал её, поднимая свою кружку.

Неожиданно Лара нахмурилась.

- А почему Файлен не отказался от истинной? Это же было возможно?

Никон тяжело вздохнул.

- Его жизнь с первой женой была не самой счастливой. Он уже и сам изрядно тяготился ею. Так что брак с истинной оказался намного счастливее даже с проклятьем.

В это время дверь постоялого двора громко стукнула, впуская их кучера. Оборотень ввалился в зал, отряхивая снег с дубленого кожуха. Он подошел к их столу и, поклонившись, доложил, что погода меняется и вечером «сильно завьюжит». Никон в миг стал серьезным. Перебросившись несколькими непонятными для Лары фразами о погоде, он повернулся к сестре, объявив:

- Придётся немного поменять маршрут. Доедем до имения вассала отца, и поживём у него пару дней. Переждём бурю. Там посмотрим.

Лара кивнула, соглашаясь с братом, что ехать в непогоду – большая глупость. Спустя несколько часов пути, она убедилась, что опасения не были глупой перестраховкой. Легкий снегопад грозился перерасти в свирепую вьюгу. Ветер усилился, и его порывы заставляли карету шататься при движении. Ларе было некомфортно. Братец старался успокоить её, рассказывая, что у этой кареты установлены дополнительная магическая защита корпуса. Он выглядел спокойным, и даже умудрился булочки жевать, вытащив их из корзинки, спрятанной под сидением. Но Лара не успокаивалась. Остановку сделали небольшую и только чтобы конюх отлучился на нужде и покормить коней. Хорошо, что он был оборотнем – ему хватало сна ночью, чтобы править каретой весь день и при этом не забывать ухаживать за конями. А эти прекрасные орочьи творения скакали без устали, не отвлекаясь на такие «мелочи», как ненастную погоду. Примерно через час ветер немного поутих, но теперь тревожиться начал Никон. Он сказал, что чувствует рядом всполохи магии. Лара догадывалась, что у Никона есть какой-то магический дар, но не успела спросить про это, как брат, отворив карету, выпрыгнул на ходу. В снег уже приземлялся медведь.

Кучер еще не остановился, а Лара бросилась следом. Догнав брата, она не стала задавать вопросов, а просто бежала рядом, полагаясь на него.

Сначала Никон ломился через снег, повреждая деревья, не разбирая путь. Но потом его движения стали замедленными, и во он практически крался, стараясь не шуметь. Лара старалась повторять его движения. Шум, которого они всё-таки не могли совсем избежать, скрывался за порывами ветра и треском усыпанных снегом веток. В какой-то момент Никон замер и кивнул мордой в куда-то в сторону.

Словно в театральной постановке, наступила тишина. Ветер стих, и только небольшой снег выдавал ненастье. Казалось, зимний лес замер в ожидании. Кристальная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом снежинок, опускающихся на застывшие ветви, казалась зловещей прелюдией к надвигающейся буре. Свет, пробиваясь сквозь заснеженные кроны, окрашивал пейзаж в оттенки призрачной синевы, подчеркивая резкие тени, пляшущие меж стволов. Никон вывел их к поляне, так похожей сейчас на арену, посреди которой столкнулись две силы: оборотни, обернувшиеся медведями и два мага.

Первый медведь, громадный, с шерстью цвета воронова крыла, ощерился, обнажая клыки, размером с кинжалы. Его глаза, горящие янтарным огнем, не отрываясь, следили за противником. Второй зверь, не уступавший в размерах, был серым, как пепел, с застывшей гримасой ярости на звериной морде. Напротив них, скрестив посохи, стояли два человека. Один – старец, с длинной седой бородой, заплетенной в косу, испещренный морщинами лик которого отражал мудрость веков. Второй – молодой, с горящими глазами и уверенным взглядом, излучал энергию, готовую вырваться наружу.

Первым атаковал черный оборотень. С яростным рыком он бросился вперед, стремясь разорвать магов в клочья. Старец мгновенно среагировал, взмахнув посохом. Воздух вокруг заискрился, и перед ним возникла стена из чистой энергии, преградившая путь зверю. Молодой маг не терял времени. Из его рук вырвались молнии, стремящиеся поразить серого оборотня. Битва разгорелась с неистовой силой. Удары оборотней сотрясали землю, заставляя снег вздыматься вихрем. Магия магов плела сложные узоры защиты и нападения, озаряя лес вспышками света.

В это время Никон тихо зарычал, и вокруг его тела стал формироваться тонкий полупрозрачный кокон. Лара слышала подобные доспехи, но в реальности видела такие впервые. Видимо, у брата был какой-то артефакт, который активировал броню, способную сдержать магические атаки.

- Наши – оборотни? – на всякий случай спросила Лара. – Враги живыми не нужны?

- Да, – тихо ответил на первый вопрос Никон, – Не знаю, как получится, – последовал ответ на второй.

Никон тут же бросился в гущу сражения. Он действовал быстро. Его альфа-медведь был больше сражавшихся собратьев, а вражеские магические атаки словно вода стекали по его доспехам. Воздух трещал от напряжения, словно натянутая струна перед взрывом. Маги обменивались заклинаниями, вызывая ветряные завихрения и ледяные иглы. Оборотни, яростные и могучие, наносили удары, сотрясающие саму землю. Правда, больше оборонительные. Внезапно Никон прорвать защиту молодого мага, оставив глубокую царапину на его руке. Боль пронзила мага, он запнулся, и этого мгновения хватило, Никон обрушил на него всю свою мощь. Другие оборотни, почувствовав слабость одного из магов, ринулись вперед, их рев слился с предсмертным криком павшего мага.