Страница 1 из 75
Пролог.
Свод пещеры зиял колоссальным куполом, где факелы, прикрепленные к стенам, отбрасывали пляшущие тени, превращая природные сталактиты и сталагмиты в гротескные фигуры, застывшие в вечном танце. Арена, выдолбленная в сердце скалы, представляла собой круг исполинского размера, огражденный грубыми каменными плитами, присыпанными песком. На этих плитах, словно грибы после дождя, теснились зрители – смесь богатых отбросов общества и жаждущих зрелищ аристократов. Их лица, искаженные предвкушением крови, скрывались под белыми безликими масками.
Пол арены был усыпан песком, в свете факелов багровеющим пятнами впитанной крови, хранящим память о бесчисленных поединках. По периметру арены зияли темные проходы, ведущие в сырые, мрачные камеры, где томились гладиаторы и звери, ожидая своей участи. Запах крови, пота и страха витал в воздухе, пропитывая каждую трещину в камне.
Арена в пещере дышала смертью, была живым воплощением жестокости и безысходности, местом, где жизни обменивались на овации толпы, а страх становился единственным компаньоном перед лицом неминуемой гибели. Здесь, в самом сердце тьмы, разыгрывались трагедии, забытые богами и проклятые людьми.
На арене стояли двое: высокая женщина в кожаных доспехах с железной маской на лице и высокий мускулистый мужчина, держащий в руках два меча средней длины. Хотя, при его атлетическом телосложении они казались тонкими спичками.
На мужчине был шлем с забралом и доспехи, состоявшие из пластин, скрепленных между собой ремешками. Несколько устаревший тип доспехов придавал мужчине гротескный вид, вполне подходящий данному бою. У женщины не было оружия. Только металлические цепи обвивали предплечья, заменяя наручи.
Общим в облачении обоих было только странное «украшение» – толстые тяжелые металлические ошейники, обвивающие шеи.
Разумные существа (сущи) находились на импровизированной арене, оборудованный в большой пещере. Это был не первый бой, и женщина в тайне взмолилась, чтобы шум вопящих зрителей спровоцировало камнепад. Но организаторы давно решили этот вопрос, усилив стены при помощи инженерных сооружений.
Бойцы стояли напротив друг друга, не спеша нападать, игнорируя вопли тех двух десятков зрителей, которые собрались здесь, чтобы решить какие-то свои «теневые» незаконные дела. Бой был только как развлечение.
Они бросились друг на друга одновременно. Только сейчас стало понятно, почему мужчина выбрал укороченные мечи, в то время как его соперница была безоружна. Женщина мгновенно отрастила когти и со скоростью, которую мог развить только сущ с ипостасью, поднырнула под лезвие, уже движущееся в жалящем ударе. Когти одной руки быстро полоснули по ремешкам доспехов, а второй – по открывшейся плоти. Потом женщина так же быстро отпрянула в сторону, принимая удар второго меча на импровизированный «наруч» из цепи.
Мужчина, будто не обращая внимания на струящуюся по коже кровь, стал вращать мечи, отсекая женщине возможность приблизиться. Она сдвинулась в сторону, потом в другую. Со стороны казалось, что воительница как будто металась, пытаясь зайти за спину противника.
- Ну же, Лара, – раздалось шипение воина, приглушенное забралом, – пора заканчивать этот цирк.
Глава 1.
Красивая статная женщина дернула за руку девочку лет семи. Весьма крупная малышка неуютно себя чувствовала в этой комнате, полной странных колб и стеклянных ёмкостей. Женщина была раздражена, о чем свидетельствовала идеально ровная спина и ходящие желваки на скулах.
- Да посиди ты спокойно, Илария.
Голос матери был обманчиво спокоен, но девочка мигом опустила глаза, и даже как-то съежилась, стараясь казаться меньше. Ей было страшно в месте, где было столько бьющихся предметов. Мамочка всегда говорила, что у Ларри есть великие способности: крушить вокруг себя всё что только можно, да пачкаться даже в идеально чистом помещении.
- Ларри, ты разбиваешь всё, что можно разбить, а что нельзя – ломаешь. Ради Святого Дитя, прошу тебя, ничего не трогай, – холодный голос матери заставил девочку еще больше скорчиться, – Илария, ну распрямись же, держи осанку, как подобает леди, – практически прошипела женщина, и девочка чуть не расплакалась.
Они не были леди. Всего лишь горожанками, но мать всегда подчеркивала, что всегда и везде надо поступать словно дама высшего общества.
- Ты слишком строга к ней, – произнёс какой-то мужчина, но девочка не смотрела в его сторону, ведь мама это запретила. – Если она так не угодна тебе, я её заберу…
- Ну уж нет, – теперь женщина обернулась в сторону мужчины, – Не смей лезть к моей дочери. Мой супруг души в ней не чает. Мне от тебя нужно только помощь в запечатывании её дара. И всё!
В это время дверь открылась, и в комнату вошел сущ, неприятно пахнущий лекарствами. Ларри шмыгнула носом и даже задержала дыхание, чтобы невольно не вызвать мамочкин гнев.
- Ну-с, – неприятно пахнущий мужчина потер руки, чем напомнил девочке злодея из детского спектакля, на который папа водил её недавно, – Для обряда всё готово. Вы уверены, что хотите запечатать её дар?
Лара проснулась вся в липком поту и с бешено колотящимся сердцем. И ей было непонятно, это из-за попойки, которой они с подружками вчера отпраздновали её двадцатилетие или из-за жуткого кошмара, который приснился ночью, и который она теперь совершенно не помнила.
Девушка еще пару минут пострадала, но с кровати поднялась. Кувшинчик с водой и несколькими капельками нужного зелья, который она заранее поставила у кровати, немного облегчил её страдания. Потом Лара, взяв чистое бельё, опустив голову, понуро поплелась в ванную комнату. Судя по звукам, отец уже давно проснулся и хозяйничал на кухне. После смерти матушки Лара всячески старалась заменить её в бытовых вопросах, но через какое-то время папа сказал, что завтрак будет готовить сам. Лара знала, что ему не нравится, как она готовит, но у неё оставалась крохотная надежда, что папа хочет сделать приятноей.
Приняв душ и тщательно вычистив зубы, Лара заплела плохо просушенные волосы в куцую косу и переоделась в платье. Мельком взглянув в единственное настенное зеркало в доме, уже кое-где почерневшее, девушка тяжело вздохнула.
Высокая и крупная, она больше походила на множество раз рожавшую бабищу, чем на двадцатилетнюю девушку. Из-за излишнего веса выглядела она намного старше своих лет. Нет, она не была огромной толстухой, просто на фоне всех своих худеньких подруг, она сильно выделялась в худшую сторону. Округлое лицо не было отталкивающим, но из-за мясистых щек и уже намечающегося второго подбородка, миловидность, встречающаяся у всех молоденьких девушек, напрочь в ней отсутствовала. Окружающие говорили, что у неё красивые глаза, голубые с интересным янтарным ободком вокруг радужки, но Лара вообще не видела этой красоты. Да и богатством волос она не могла похвастаться. Русые волосы, тонкие и тусклые, она всегда заплетала в косичку, которую скручивала в «гульку» на затылке. Подруги говорили, что эта прическа не идет Ларе, но та только разводила руками: дорогой маг-куафер ей был не по карману, а делать сложные прически, чтобы они не развалились в течение часа, у Лары не получалось. Иногда на праздники, девочки помогали ей с внешним видом. Например, так было вчера. Подруги завили её «три волосины», подкрасили глаза, нанесли блеск на тонкие бледные губы. Лара даже на какое-то время понравилась себе. Но это было вчера…
А сегодня она снова стала собой. Толстой, некрасивой, неуклюжей и бездарной. В Ларе не было ни капли магии и ни грамма талантов.
Горестно вздохнув, Лара поправила простое серое платье с голубым воротничком и старательно повязала на голову подаренный подругами красивый платок, голубой с бардовыми цветами, и зафиксировала его на волосах ими же подаренными украшениями.