Бешеная медведица

Лара вымыла и убрала посуду, и покинула дом, который всё больше напоминал обитель скорби. Отец бережно хранил память о покойной жене. Часто перебирал украшения, что дарил когда-то ей. Везде на стенах были развешены её портреты. Он мог часами засматриваться на них. Никому нельзя было их касаться. Даже Лара, убираясь, стирала пыль под бдительным надзором батюшки.

Но и у Лары был свой уголок печали.

Восемь лет назад, где-то через полгода после смерти мамы, непутевый брат оказал честь своим посещением. И приехал он не один. С ним появился маленький мальчик, Арит, которого Юртан назвал своим сыном. Брат погостил пару месяцев, и свалил в закат, оставив ребёнка на попечение отца и младшей сестры. Наверное, появление белокурого ангелочка с зелеными глазами, было подобно глотку свежего воздуха. Отец уже несколько месяцев находился в беспросветном унынии. Но, появление внука, несмотря на явное родство, вызвало в Лариса раздражение. Немолодому мужчине хотелось покоя, а шубутной пострел этот покой дать не мог.

Ларе было двенадцать, и забота о трёхлетнем племяннике легла на её плечи. Тихая и крупная девочка быстро повзрослела, войдя в роли и старшей тёти, и приемной матери. Днём она посещала общую школу, а после мчалась домой приглядывать за племянником и помогать увечному отцу. Нельзя сказать, что ей никто не помогал. Частенько с Аритом сидели добрые соседушки. Да и отец, а теперь дедушка, стряхнул с себя серость апатии и снова взялся за кисти и краски, стал посещать благотворительные мероприятия, лишь бы дома не сидеть. Он перестал жалеть себя и по-другому взглянул на дочь. Да, девочка не блистала внешностью и талантами, не поражала красотой, но она была доброй и преданной. Она заботилась о маленьком племяннике и напоминала тем самым свою мать, когда та растила детей. Отец и дочь стали больше общаться, и Лара теперь часто слышала столь значимые слова: «Ты совсем как своя мама».

Шесть лет. Шесть лет они прожили такой маленькой семьёй на троих. А потом снова появился Юртан. Блудный сын, о котором уже почти не вспоминали, снова ворвался в их жизнь и разрушил всё. О своей семье он вспомнил лишь когда опять оказался в проблемах по уши. Юртану опять нужны были деньги, он проигрался, и на сей раз перед ним возникла реальная угроза оказаться в рабочей кабале. В их стране официально не было рабства, но за долги можно было оказаться в кабальном, почти рабском статусе на определенное количество лет. Но на сей раз Ларис не стал помогать сыну. Он указал ему на дверь, даже не позволив повидаться с Аритом.

Беда пришла позже. Утром они выяснили, что под покровом ночи Юртан выкрал сына, оставив записку, что готов вернуть его за вознаграждение. Ларису поднять старые связи не составило труда. Прошло меньше суток, как Юртана нашли на одном из пригородных постоялых дворов, пьяным вусмерть. Нашли и Арита. Худенький одиннадцатилетний испуганный мальчик был заперт в холодном чулане. Была зима, и Юртан не удосужился хоть как-то позаботиться о сыне. Он похитил мальчика в пижамке и носочках, и даже не подумал, что мальчика надо во что-то одеть или покормить. Стражи обнаружили Арита уже в полубессознательном состоянии. Среди них не было лекаря, а до ближайшего они доехали в течение нескольких часов. Местечковый травник ничего не смог сделать, а когда Арита осмотрел лекарь с магической силой, уже поздно было что-то делать.

Племянник умер через четыре дня от лихорадки, оставив в память о себе только два крохотных портрета, которые написал Ларис.

Они с отцом остались друг у друга совсем одни. Юртана постигла кара в виде рабочей кабалы, и у Лариса не оставалось никаких душевных сил, чтобы разбираться с сыном. Он снова ушел в живопись, а Лара часто часами просиживала в его мастерской, наблюдая, как отец пишет свои картины. Иногда к отцу захаживали его сослуживцы. Одиночество же Лары скрашивали её подруги, с которыми она училась еще в школе. Виделись они не часто, но, когда встречались, казалось, небеса содрогались от их гулянок. И хоть это короткое время, но печаль, терзающая душу Лары, засыпала.

После смерти внука у отца стало хватать сердце. Годы и подорванное службой здоровье стали давать печальные плоды. Лара в то время устроилась работать второй помощницей архивариуса в контору, где служил друг отца. И господин Ходж понял, что ему стало страшно оставаться одному. Ларису было восемьдесят два года, и хоть неодарённые люди проживали в среднем сто – сто двадцать лет, он понимал, что так или иначе, но дни его сочтены. Храбрился на людях, но боялся показаться лекарю, опасаясь, что дала обстоят хуже, чем есть на самом деле. Теперь мысли мужчины были только о том, что по законам Верении незамужняя Лара не может спокойно жить без опекуна. У господина Ходжа в голове было два варианта: поискать ей опекуна среди своих старых знакомых или выдать замуж. Второй вариант был предпочтительнее.

И началась череда званых ужинов с потенциальными женихами и их родителями. Сегодня должен был состояться очередной такой.

Лара быстро проверила замаринованное еще вчера днём мясо, и прочие продукты, необходимые для сегодняшнего вечера. Девушка уже запланировала, во сколько ей надо появиться дома, чтобы приготовить привычные блюда для разумных существ – людей, которых она видит явно в первый и последний раз в жизни.

Так уж повелось. Каждый раз приходили весьма немолодые родители и сыночком, которого вряд ли можно было назвать умственно развитым, но при этом расхваливали его, словно он наследный принц. В конце вечера гости намекали, что с внешностью Лары надо бы увеличить приданное… И больше Лара этих людей как правило не видела.

Девушка проверила, чистая ли её одежда, и выбежала на улицу. Её путь лежал к главному храму, где, согласно уже давно занятой очереди, она должна была испытать свою судьбу. Сердце прямо грохотало, когда она с упорством разогнавшегося носорога, шагала через толпу.

В Центральном Храме Верении, находилось два Артефакта выбора. Один проявлял пару драконов, второй – пару нагов. Чтобы не создавать толпы, на таинство выбора записывались заблаговременно. Вот и сейчас Лара спешила к назначенному ей времени. Обычно к этим артефактам приходят, как только исполнится восемнадцать, но так получилось, что ни Лара, ни четыре её подруги за это время так и не смогли сделать это.

Ларе было откровенно не до артефактов. Отец хворал, да еще тяжела была память утраты. И только сейчас в голове Лары появилась стойкая мысль «Со мной должно служиться что-то хорошее! Просто обязано когда-нибудь случиться!». Четыре подруги Лары (Нарита, Алана, Коллет и Аштара) также решили пойти с ней.

Нарита шла, чтобы попытать счастье второй раз. Когда она записывалась, даже жрецы смотрели скептически, понимая, что артефакты не ошибаются, но не отказали.

Алана была давно влюблена, и в тому же уже помолвлена, но её жених настоял, чтобы она испытала судьбу, чтобы отмести все возможные препятствия. От-то еже давно прошел это.

Коллет была замужем, но она никогда подвергалась сему обряду, поэтому хотела перед тем, как Боги пошлют им с мужем дитя, быть уверенной, что ничто и никто не омрачит её дальнейшую жизнь.

И только Аштара, как и Лара, лелеяла надежду, что встретит своего истинного.

Глава 2.

Как всегда, Лара боялась опоздать. И, как всегда, она пришла первой за долго до назначенного времени, даже учитывая то, что перед встречей она забежала в часовню у Храма и помолилась за усопших. Немного нервно теребя манжеты рукавов, девушка стояла у нижней ступени Храма. Подруги всегда выговаривали ей, что девушка всегда должна была немного опаздывать. Но Ларе было неприятно, когда её ждут. Да и колупающий душу червячок подначивал «Это красивым можно опаздывать». Девушка хотела проверить, не выступили ли пятна пота под мышками, но стеснялась это делать в людном месте.