Страница 11 из 75
Со странной грустью девушка подумала, что намного проще организовать проводы, когда есть деньги, когда есть возможность заплатить. Она не хотела думать, что денег не так много, и что потом надо будет как-то жить. Это были прежде всего деньги её отца, заработанные им, и на эти деньги она организует ему достойное прощание. В Ларе поселилась мысль, что хоть что-то его неразумная дочь может сделать для отца хорошего. Лара сидела у тела отца, и опять думала о том, как молодо он выглядит сейчас, когда земная скорбь больше не касается его чела.
Зал постепенно заполнялся разумными существами. К ней подходили, трогали её руку, шептали слова утешения и соболезнования. Кого-то Лара знала. Кто-то был встречен Ларой впервые. Были также знакомые по неудачным смотринам. Существ собралось достаточно много, даже стульев не всем хватило, и некоторые просто стояли вдоль стен. И Лара испытала чувство облегчения, что много сущей будет вместе с ней молиться за то, чтобы отец попал в лучший мир, а потом перешел на счастливое перерождение.
Одним из последних был душеприказчик – господин Аритас, который шепнул, что Лара должна прийти к нему завтра в первой половине дня. Лара только кивнула.
Завтра, она подумает про это завтра…
В зале стало странно тихо, когда вошел жрец в традиционном одеянии для церемонии прощания: черном плаще-балахоне с низко надвинутом на глаза капюшоне. Но даже если бы капюшона не было, никто и так не смог бы различить его лица, скрытого под черной маской. Он обошел три раза «скорбное ложе», читая тихие молитвы, и затем стал за спиной Лары. Положив руки её на плечи, он глубоким, хорошо поставленным голосом, спросил:
- Кто пришел сегодня проводить в последний путь разумное существо по имени Ларис Ходж?
- Его близкие и друзья! – грянул ритуальный ответ под потолком зала хор голосов.
- Каждый из пришедших пусть возносит мольбу к Трём Богам о бессмертной душе Лариса Хожда. Просим Единого Бога, чтобы принял Лариса Хожда в свои чертоги.
- Просим Единого Бога, чтобы принял Лариса Хожда в свои чертоги! – повторили существа.
- Просим Богиню очистить душу Лариса Ходжа от греха и скверны, – еще одна ритуальная фраза, которая также была повторена громкими голосами.
- Просим Богиню очистить душу Лариса Ходжа от греха и скверны!
- Просим Святое Дитя проводить его на новый круг перерождения…
- Просим Святое Дитя проводить его на новый круг перерождения!
Лара повторяла за всеми, но с каждым произнесённым словом ком в горле разрастался, перекрывая кислород, она тяжело дышала. Понимание, что на столе лежит не кукла, а её отец, ударили по нервам, отозвавшись тупой болью в сердце… И тут от рук, лежащих на плечах, в тело ненавязчиво проникло тепло. Дышать стало легче. Боль в груди прошла. Осталась только логичная скорбь.
Скорбник точно хорошо знал свое дело, пригласив жреца, способного дать утешение. Ларе, рядом с которой не было ни одной родной души, с которой можно было разделить печаль, это было очень важно.
Сейчас уже давно существ не закапывали в землю. Только очень богатые и родовитые делали это, если имели свои родовые склепы или места на старых кладбищах. Слово «похороны» использовали просто как устаревший термин. Почти всех сжигали в священном огне. Священник, не отнимая рук от плеч Лары, произнес непонятную ей ритуальную фразу, и «скорбное ложе» вспыхнуло оранжевым огнем. Со стороны он казался обычным, но не чувствовалось ни чада, ни жара. Только ярко выраженный цветочный запах.
Безопасный огонь разрастался, подходя к ногам Лары, проходя через неё, но не причиняя ущерба, не опаляя, не дымя. Несколько минут языки пламени окутывали её и жреца. Неожиданно тело Лары пронзила острая боль, которая тут же схлынула, видимо повинуясь воле жреца, потому что именно в это время руки на плечах сильно сжались. Лара удивлённо распахнула глаза, не понимая, что сейчас произошло. Но тут же переключила внимание на «скорбное ложе».
Огонь исчез, не оставив и следа, забрав с собой и тело отца, и саван, и цветы, и часть душевной печали…
- Помолимся о том, чтобы душа Лариса Ходжа в кратчайшие сроки очистилась от мирского тлена и ушла на перерождение. Помолимся о том, чтобы новая жизнь души Лариса Хожда была светлой, изобильной и счастливой, – завершил обряд жрец.
Все существа склонили головы и прикрыли глаза, повторяя про себя молитву. Через несколько минут они молча, не прощаясь, покинули зал. Такова была традиция. Жрец убрал руки с плеч Лары, и она невольно сгорбилась. Тихий кашель вывел её из задумчивости. Рядом с ней стоял скорбник с плетенной коробочкой. Лара совсем забыла, что обычно у входа стоял кто-то, и выходящие бросали монеты «на поддержку скорбящей родни». Девушка, засунула руку в коробку и, не глядя, сгребла монеты в кулак, протянула эти «чаевые» скорбнику. Тот также, не глядя принял деньги, быстро спрятал их в карман. Затем Лара пожала его руку и произнесла:
- Исполнено на должном уровне.
Когда они разомкнули ладони, магические отметки, подтверждающие заключенный ранее договор, исчезли с их рук. Скорбник поклонился и быстро покинул зал. В его услугах больше не нуждались. А Лара повернулась к безликому жрецу, и протянула ему вынутый из кармана мешочек с монетами, прошептав:
- На нужды Храма.
Священник поклонился и, приняв монеты, также тихо прошептал.
- Госпожа Илария, на вас были следы какого-то магического воздействия, причем очень давние. Не знаю, что это, но ритуальный очищающий огонь избавил вас от них. Я рекомендую обратиться к диагносту.
Он снова чуть поклонился и… исчез. Вот он стоял, а вот его нет.
Вернувшись домой, Лара традиционно оставила дверь открытой и поставила завариваться чай. Тут же пришли соседи с нехитрой снедью – помянуть Лариса. Сидели до заката, вспоминали, какой замечательный он был. Кто-то даже вспомнил несколько забавных добрых ситуаций… Лара сидела, грустно улыбалась, стараясь не заплакать.
Так и прошел этот тяжелый день.
Только перед сном Лара поняла, что ни одна из подруг не пришла поддержать её. Йен тоже не пришел, хотя это и к лучшему – не хотелось его видеть.
Утром, перекусив тем, что осталось от вчерашних вечерних посиделок, Лара отправилась к душеприказчику. Пожилой низенький мужчина с явными признаками проявившейся крови ворфов (густой седой бородой до пояса, непропорционально большими ушами, носом-картошкой и абсолютно лысой круглой головой) предложил ей сразу успокаивающий чай. Лара даже и не думала отнекиваться. Бессонная, полная слёз, ночь оставила выразительные следы на и так не самом красивом лице. Мужчина протянул ей конверт и сказал, что оставил на несколько минут. Лара кивнула, и, не дожидаясь, пока он выйдет, вскрыла письмо и замерла, увидев четкий мелкий подчерк отца.
Слёзы заставляли, застилавшие взор, заставляли строчки разбегаться, но Лара всё же прочитала:
«Моей дочери, Иларии Ходж.
Ларочка, если ты читаешь эти строки, значит, я уже мертв. Я слишком устал жить, поэтому решил ускорить свою кончину. Жизни свойственно заканчиваться, а я ухожу на перерождение с твёрдым убеждением, что на той стороне встречусь с моей любимой Иллией.
Мне печально только, что, покидая этот мир, я так и не смог обеспечить твоё счастье, не смог найти тебе достойного мужа.
Месяц назад я нашел Юртана. Когда я умру, ему придет магический вестник. Теперь он будет твоим опекуном. Я взял с него слово, что он не будет чинить тебе препятствий и распоряжаться твоей жизнью, и оставит всё как есть.
Я оставляю тебе дом с оплаченной на три года рентой и права распоряжаться моим счетом.
А также я прошу у тебя прощение.