Бешеная медведица

Нет, ну надо же такой дурой быть!

Внутри Лары впервые в жизни стало разгораться какое-то странное чувство. Казалось, болезненный гнев заполнял каждый её орган, забирался в каждую каплю крови, заставляя замереть на месте. Даже зрение стало каким-то другим. Крылья носа затрепетали – отвратительные запахи немытых тел и алкогольных миазмов от мужиков, и вонь от нечистот проезда (ясно было, что посетители таверны часто использовали это место под гальюн).

Лара чувствовала, как гнев порабощает её волю. Она злилась на Йенса с Коллетт за их предательство. Злилась на этих проходимцев. Злилась на этот мир. Но больше всего она злилась на себя.

«Хотела красивой любви?! Берегла себя для своего единственного?! Думала, что подаришь свой «цветок» любимому в первую брачную ночь в красивой постели… Дура! Вот чего ты заслуживаешь – два гнилых ублюдка и засцаная придорожная канава!»

Вместо того, чтобы бежать или умолять о пощаде, Лара сделала шаг вперед.

- Шо, малая, хочешь нас? Краля, давай без глупостей, а не то…

Один из мужиков вскинул руку вверх, поигрывая длинным ножом. Отсветы последних солнечных лучей заиграли на лезвии. А дальше произошло то, чего девушка совсем не могла предсказать. Она в миг утратила способность управлять телом, и будто со стороны смотрела, как ладони её увеличиваются, а пальцы на руках удлиняются и превращаются в огромные заросшие шерстью лапы с длинными когтями. Сделала шаг-прыжок вперед, во время которого наотмашь ударила ближайшего, того самого, с ножом. Он даже не успел воспользоваться своим оружием. Просто упал, как подкошенный, с проломленным черепом. Второго мужика ждала похожая участь. Лара одним быстрым движением пробила грудную клетку и вырвала его сердце. Тело его с глухим странным звуком рухнуло к её ногам.

Какое-то время Лара смотрела на два тела. В ней не было жалости, только праведный гнев. Потом девушка развернулась и побежала в сторону дома. Только выйдя на освещенную улицу, Лара стала понимать, что произошло. Первым делом она осмотрела себя и истерично рассмеялась.

Грёбанный халат. Благословенный халат. На нем не было ни пятнышка крови. Была испачкана только правая рука, которой она убила обоих мужчин. Да манжеты рукавов разошлись по швам, когда увеличивались кисти рук. Но это легко можно было исправить иглой и ниткой. Её руки снова стали прежними. Всё те же по-мужски большие ладони и мясистые пальцы. Девушка засунула правую кисть в карман и быстрым шагом направлялась в сторону дома. Здесь в это время суток сущи практически не встречались, поэтому Лара могла не опасаться, что её в чем-то заподозрят.

Чувства стали возвращаться к ней только намного позже, когда вымытая, Лара легла в кровать. На неё обрушилась лавина эмоций. Вспомнились и нападение на службе, и болеющий отец, и предавшие её сущи, которых она считала самыми близкими, и самое ужасное… Она сегодня убила двоих мужчин… Убила, практически, не задумываясь… Не дав им шанса… Нет, их намерения были кристально понятны, но она убила их… Ведь с её проснувшимися возможностями, она же могла просто вырубить их и кликнуть стражу… Но она лишила жизни…

Истерика не заставила себя долго ждать. Она плакала в голос, выла в подушку. Пришедший сон походил больше на беспамятство. Утром она проснулась более разбитой и уставшей, чем обычно. Мысли, словно дикие осы в улье, роились в пустой голове. Она снова вспоминала всё, что произошло накануне. Истерика грозила накатить по новой, но тут на артефакт связи, выданный лекарями, пришло сообщение.

Глава 4.

Ларис Ходж скончался.

И следующие три дня слились в один. Лара действовала по уже отработанному много раз алгоритму. Она помогала отцу с похоронным обрядом матери, потом, когда умер Арит, полностью занималась организацией обряда похорон племянника. Затем много раз помогала соседям с проведением подобного скорбного процесса. Только сейчас она была не готова делать всё сама. Не готова была омывать бездыханное тело, которое еще недавно было самым дорогим в её жизни живым человеком. Не готова была говорить с храмовниками, чтобы договориться об обряде прощания и ритуальном сжигании. Не готова была обходить всех соседей и друзей отца, чтобы оповестить о месте и времени обряда. Душили слёзы, которым не было выхода. Девушка повторяла про себя, что надо быть сильной, надо держаться, как учил отец. Сразу ушли все прошлые обиды.

Сейчас Лара бы многое отдала, чтобы Ларис выжил. Она готова была сколько угодно терпеть его придирки, его ворчание и крики. Сразу всплывали все обидные слова, которые Лара мысленно произнесла отцу, или которые прошептала ночью, давясь слезами, в своей комнате. Вспомнила про все блюда, которыми был недоволен её отец.

Было очень стыдно… и больно…

Сначала девушка пришла в лечебницу, где ей показали тело. Лара смотрела на него, и не могла поверить, что отец всё-таки умер. Ей казалось, что, прикрытое белой скатертью, на столе лежит не тело разумного, существа, её отца, а какая-то идентичная кукла. В разуме стучалось «Нет, ты жив! Ты сейчас проснёшься!». Бесконечное отрицание затормозило приход осознания потери.

Потом было оформление бесконечных документов у администраторов госпиталя. Человека в черном с дежурным печальным лицом, тихо стоящего в коридоре, Лара заметила сразу. В любой лечебницы был такой представительскорбников –тех, кто готов был взять организацию любого похоронного обряда. Она уже не раз слышала про них. Теперь же девушка сама готова была воспользоваться их услугами. Сущ – скорбник хорошо знал своё дело. Прошло не более десяти минут, как о они договорились о проводимой церемонии. Обладавший магией, он произнес ритуальную магическую фразу, подтверждающую все договоренности. Кошель из потайного кармана, сделанного в платье Лары, оказался в руках скорбника, и на тыльной ладони руки суща появилась отметка, заменяющая договор. Они пожала руки, и похожая отметка появилась также на руке Лары. Затем скорбник выудил из магического кармана самопишущий блокнот, и Лара надиктовала имена и адреса всех, кого надо было известить о месте и времени прощания с Ларисом Ходжем. Поклонившись, скорбник отправился исполнять свои обязательства. Раньше Лара считала таких как он стервятниками, наживающимися на горе. Теперь же она благодарила Богов, что эти сущи есть на свете.

Дальше Лара оправилась на службу. Надо было договориться с начальницей о нескольких выходных. По пути она даже купила любимые лакомства начальницы. Как же Лара была удивлена, когда госпожа Санья Бейз не только дала ей выходные, но и сказала, что её отправляют на неделю в оплачиваемый отпуск – так руководство конторы «благодарило» её за спасение от действий лорда четвёртой руки Танлера Госсела. Лара только поблагодарила. Сейчас у неё не было никаких эмоций. В голове была только одна задача – похоронить отца достойно.

Девушка вернулась домой уже затемно. Приняла душ, и тут же заснула, даже не подумав, что за день не съела ни крошки.

Ей приснился дремучий лес и медведица, которая как волк выла на луну. Она странно прикрывала передними лапами морду, сидя «почеловечески» на пеньке. Когда она убирала лапы, чтобы утереть нос, становилось видно, как по бурым мохнатым щекам зверя текут дорожки слёз…

Тело Лариса уже подготовили, омыли и переодели в традиционную для похорон одежду – расшитую погребальными рунами сорочку. Поверх его накрыли расшитым серебром традиционным полотном. Девушку оставили с ним на едине, в специальном зале при госпитале, где были всего лишь «скорбное ложе» для бренного тела и стулья вдоль стен для посетителей и одним стулом у изголовья – для Лары. Вокруг «ложа» лежали белые хризантемы… Они так нравились отцу при жизни…