Моя - чужая Месть

Смерти дочерей окончательно сломали во Владычице всё, что в ней было до сих пор от женщины – она стала холодной и бесстрастной: всё, о чем она могла думать и всё, о чем она могла мечтать крутилось вокруг наследницы эльфийского престола. В своем горе, граничившем с безумием, она обратилась к Праматери, прося её о наследнице – буквально требуя, но Богиня ответила ей, что то, что с ней происходит, не её кара, а проведение высших сил, не подвластных ей и её магии. Что это испытание, посланное чтобы усмирить гордыню, смирить похоть и вернуть эльфийским мужчинам мужественность, которую они уже начали утрачивать. В утешение Владычице, праматерь подарила пророчество, которым рассчитывала ободрить её, вернув надежду.

Оно гласило, что: её внучка, подаренная сыном, станет величайшей правительницей Светлых Эльфов, которой этот мир ещё не знал… Она сможет объединить две вечно враждующие расы и в мир придёт гармония, покой и благодать. Но если Владычица станет упорствовать, то погибнет, не дожив до этого благодатного для Светлых эльфов времени.

Но, Владычица не подчинилась! В своём безумии, она оскопила своего сына, дабы не позволить богам исполнить пророчество и обратилась к ведьме, настолько могущественной, что та запросто могла бросить вызов богине… Но, Владычица не только ввела её в заблуждение, не рассказав о пророчестве, она не рассказала ей и о том, что в этом деле заинтересована третья сторона, и она куда более могущественна, чем Праматерь.

Но даже несмотря на это, Ведьма, отказалась помогать Владычице, ведь ссориться с богиней ей тоже не хотелось. Тогда та пригрозила ввести полный запрет на продажу травок, для зелий, которые растут только в Светлом лесу. Однако ведьма продолжала упорствовать. Рассвирепев, Владычица поклялась истребить весь ведьмин род, вычистив его из этого мира полностью. Для демонстрации своих намерений, она похитила её трёхлетнюю дочь, и Ведьма сдалась!

Выбрав самого сильного из мужей Владычицы и проведя над ним обряд, после которого тот стал евнухом, ведьма оплодотворила её добытым в процессе семенем. Владычица понесла… Ведьма всё время была рядом с ней, поя отварами и беспрерывно читая заклинания. Последний месяц беременности, Владычица вообще не покидала начерченной ведьмой пентаграммы, так как, за её пределами, тут же начинала чувствовать себя очень плохо. По слухам, этой пентаграмме ведьму научил демон, который был у неё в услужении – находящееся в ней становилось невидимым для богов нашего мира.

Пришло время, и Владычица родила здоровую дочь, но – ни она, ни наследница были не способны покинуть пентаграмму, начерченную ведьмой. За её пределами, их плоть начинала гореть в адском пламени, которое были неспособны потушить ни вода не магия…

Без должного управления, в стране начался бунт, но подавит его было некому. Эльфы гибли от рук своих соплеменников, в таких количествах, что Праматерь решила вмешаться и узнав, о причине смуты, она прокляла ведьму, пошедшую наперекор богам. Поняв, что её обманули, та обратилась на прямую к Праматери, умоляя не отменить проклятье, так как признала, что виновата, но смягчить наказание за невольное прегрешение и Праматерь сжалилась, оставив ещё одно пророчество, которое сбудется, если ведьма или её потомки исправят содеянное.

Суть нового пророчества в том, что род ведьмы будет слабеть и не найдет успокоения ни в этом мире, ни после своей смерти, пока один из её потомков, не подберет выброшенное и никому не нужное, но очень ценное, и не зная о его цене, назовет своим.

В гневе и обиде, исправляя содеянное, ведьма решила стереть пентаграмму. Но владычица, предвидя это, первая напала на неё и нанесла смертельное ранение. Умирающей ведьме всё-таки удалось стереть небольшую часть своей пентаграммы, но и этого хватило, чтобы уничтожить и Владычицу, и её наследницу, которые погибли в жутких муках.

После её гибели, мой отец заключил с Праматерью договор, что с этого момента, престолонаследование будет происходить только по старшинству рождения, без учета пола претендента. За это она помогла объединить вокруг него всех Светлых эльфов мужского пола, создав на их базе временное правительство. Оно вынудило наших женщин пересмотреть многие законы, ограничив их власть над мужчинами, почти искоренив матриархат. Будучи по сути регентом, по достижению мной второго совершеннолетия, отец добровольно сложил с себя все полномочия, передав мне власть в Светлом лесу. Вот так, теперь ты знаешь всё!

Я прониклась таким сочувствием к ненужному матери и преданному ею мальчику, что к окончанию повествования Владыки, рыдала, закрыв лицо руками: «Как она могла?» – ни понять, не простить её я была не в состоянии.

– Не стоит меня жалеть, девочка моя. В своём безумии она – к счастью, или в насмешку – не лишила меня мужественности. Я могу желать и способен получать и дарить наслаждение, но как оказалось, не в моих силах зачать ребенка. Поверь мне, я пробовал. По молодости я был этим просто одержим… но ни одна из соискательниц на роль матери моего первенца так и не понесла.

– Я не понимаю: если ты единственный ребёнок Владычицы, та как ты можешь быть дядей Ивана? – недоумевала я.

Константин рассмеялся: – Он мой племянник по отцовской линии! После смерти Владычицы отцу наконец повезло – он нашёл своё счастье. Они с женой очень любят друг друга и, кстати, помимо Ивана у них ещё трое детей.

– ТРОЕ? – шокировано воскликнула я.

Но, не замечая моего шока, Владыка, как ни в чём не бывало, продолжил прерванный своим рассказом разговор: – Если бы ты знала, сколько раз Селина предлагала себя мне! Когда я ей, в довольно жёсткой форме, объяснил, что её предложение мне не интересно, она переключилась на Ивана и добилась бы своего. Но тут, появилась ты и его, словно подменили. Не сразу конечно, но постепенно он перестал вести себя как порывистый юнец настолько, что сейчас, весь Светлый лес шепчется, что ему пора менять третье имя, на «БЛАГОГОВЕЮЩИЙ», – с каким-то трепетом произнес Константин.

Взяв мои руки – поцеловав ладони, увлажнившимися глазами он поймал мой взгляд, и я уже не смогла отвернуться, смотря в его: невероятные, невозможно фиолетовые, затягивающие меня, манящие как омуты, потрясающие и так похожие на глаза Ивана, что я оказалась не в силах оторваться, прервав зрительный контакт.

А Владыка продолжил, шепча с каким-то надрывом, заставляя меня податься вперед – как можно ближе к нему, и слушать: – Неужели ты не заметила, что он постоянно появлялся везде, где бывала ты, даже несмотря на то, что ты его в начале игнорировала и старалась не замечать? – спросил он.

– Да, я уже привыкла, что он всегда где-то рядом, – виновато прошептал в ответ мой голос.

Владыка раздраженно прыснул: – ПРИВЫКЛА она! А замечала ли то, что его глаза загораются счастьем, только в твоём присутствии? А обратила-ли внимание, что его руки дрожат, когда он касается твоей руки, для поцелуя? А заметила – ли, как меняется тембр его голоса, когда он общается с тобой? А когда он говорит о тебе, то вообще становится похож на одержимого фанатика, – Константин нервно выдохнул, и убрав с моего лба выбившийся локон, нежно огладив скулу, продолжил: – Неужели ты не видишь: если ты рядом, его глаза смотрят только на тебя, если тебя рядом нет – они тебя, беспокойно ищут, и успокаиваются, только найдя? Поверь старику, Амина, ты для него – всё! В нашей истории были случаи, когда Светлый эльф терял себя, в любви к женщине, и я боюсь, что ещё чуть-чуть, и весь его мир замкнётся на тебе Амина. Это смертельное заболевание, и от него нет лекарства, девочка моя.

– Почему смертельное? – смутилась я.

Владыка раздражённо выдохнул: – Да потому, что, если он тебе окажется не нужен, он погибнет, так как, просто не сможет жить без тебя. Хотя, заслужив статус верного друга, он сможет пережить даже твоё замужество, если, конечно, оно будет счастливым. Иначе, каждая твоя жалоба, каждая слезинка будет убивать его и однажды он не выдержит! Но, было бы ещё хуже, если бы Селине удалась её авантюра: она ведь хотела объявить о том, что он её будущий муж – отец её первенца и намеревалась заключить с ним контракт ещё на две беременности!