Моя - чужая Месть

– Амина, ответь мне, только честно: тебе нравится то, что ты видишь? – облизнув губы произнёс бессовестный совратитель.

Не в силах соврать, я кивнула: – Да, Иван, ты и сам знаешь, что, очень красив, – всё-таки найдя в себе смелость, я положила реку ему на грудь. Кожа эльфа была гладкой и тёплой, как живой мрамор.

– Хорошо… – словно ответив на собственные мысли кивнул он. – Тогда ответь ещё на один вопрос: мог бы я надеяться на то, что ты примешь меня в качестве фаворита, и позволишь разделить с тобой ложе до официального обряда с Владыкой?

Я задумалась: нет, я прекрасно осознавала, что этот конкретный несносный эльф меня волнует, но… какое-то гнетущее ощущение неминуемого краха, не давало мне принять заражающееся к нему чувство, оно же мешало мне и ответить ему сейчас.

Молчание затягивалось, а эльф становился всё угрюмее. Улыбка медленно сползла с его лица. Положив руку на мою, неосознанно блуждающую по его груди, он с каким-то отчаянием прижал её к бешено бьющемуся сердцу.

– Если намеренна отказать, то лучше промолчи, – зло выдохнул Иван, и собрав с пола свою одежду, вылетел вон из комнаты.

Разведя руками, я не знала плакать мне или смеяться, так как он сбежал именно в тот момент, когда я уже собиралась согласиться, но – видно не судьба!

Сразу после ухода Ивана, Владыка зашёл ко мне поговорить, и начал с порога, без обиняков: – А расскажи-ка мне Амина, что у тебя происходит, с моим племянником?

Я аж опешила: – А что, у МЕНЯ, происходит, с ТВОИМ племянником? – вопросом на вопрос ответила я.

Константин, поерзав, уселся в кресло, устало потёр ладонями лицо, и вздохнул: – Не играй со мной, девочка. Или, ты хочешь меня убедить, что ничего по этому поводу не знаешь, и ни о чём таком не догадываешься? И о особом его отношении к тебе даже не подозреваешь?

Я насупилась: «РАСКУСИЛ! Вот – зараза! А на что, собственно, я рассчитывала, с его-то жизненным опытом? Это Ивану можно сколько угодно морочить голову, делая вид, что я ничего не замечаю, с его-то порывистостью… а Константина не проведешь! Придется сдаваться и каяться… в чистую».

Вздохнув, я потупилась, уставившись на свои руки, сцепленные на коленях: – Ну хорошо, допустим, я давно подозреваю, что Иван, ой прости, Кондригодиил, ко мне не совсем ровно дышит… Но я к нему была абсолютно равнодушна и не только не поощряла на ухаживания, но и не скрывала своего к нему отношения, всячески выражая сначала испытываемую к нему неприязнь и раздражение, а потом и просто холодность… Мне, в отношении него, себя упрекнуть не в чем. А у тебя ко мне есть, относительно него, какие бы то ни было претензии? Так озвучь их, а не кидайся беспочвенными обвинениями.

Услышав мой гневный монолог, Константин сразу сдулся и расслабился: – Нет, прости меня, конечно нет…

– Ну а если «нет», тогда объясни мне пожалуйста, так чтобы я поняла, что это сейчас, такое было? – тихо спросила я.

Мне удалось сохранить притворное спокойствие, но в любой момент, я готова была сорваться. Видимо заметив моё взвинченное состояние, Константин вздохнул, и взяв в руки мои ладони, ответил вопросом на вопрос: – Ты знаешь, зачем нас, а особенно тебя, пригласила Селина на тот вечер, когда я объявил о нашей с тобой фиктивной помолвке? Никогда не поверю, что ты настолько наивна, что думала, будто Селина, пригласила тебя ради того, чтобы насладиться исполнением, по её мнению, незамысловатых песен, позволив тебе, снова заполучить ту славу и то внимание, которое, по её же мнению, принадлежит только ей?

Я, молча помотала головой: «Ну вот, не верила же – ПРАВДА не верила! Сразу же почувствовала подвох, поэтому и не хотела идти на этот её званый вечер».

Владыка просветлел, явно оставшись довольным моей реакцией: – Хорошо. Так вот, ты ведь знала, что Селина, ещё девять месяцев назад, считала себя, правда только в перспективе, но –законной невестой этого олуха… Подожди… как ты его называешь?

– Иван, – опешила я. Ведь я-то думала, что Владыка давно знает о имени, которое я дала его племяннику, но, оказалось – нет…

Константин удивлённо приподнял бровь; – Точно, Иван и есть… На одном из наших наречий, Аиван означает: непонятный поступок или какое-то бессмысленное действие, ни к чему не приводящее, но сложно выполнимое! – пояснил мне он.

Я рассмеялась: – А ведь в точку. А Константин?

– Мне больше, конечно, нравится твой вариант, – улыбнулся Владыка. – Но на этом же наречии, оно означает, просто «ответственный». Так вот… – продолжил он. – Если помнишь, то чуть меньше, чем полгода назад, в Светлом лесу как раз, появилась ты… и ИВАН (с улыбкой и явным удовольствием изрек Владыка) к ней охладел. Я ему давно говорил, что эта… дрянь, не достойна быть для него даже наложницей, но он не слушал. Если бы ты видела, как он её добивался: шумно, агрессивно, дерзко. Почти как тебя, в начале вашего знакомства… тогда-то и получил свое второе имя – «Порывистый». Она в то время была безумно популярна, и поощряла всех своих претендентов, это подогревало и его интерес к ней, – владыка тяжело вздохнул. – Ты же уже знаешь, что в нашей традиции, в том разделе, что касается создания семьи, мужчина не решает ничего – всё в руках женщины. Только она решает: с кем провести ночь, кому подарить ребёнка, за кого, и когда выйти за муж… Она ограниченна только в одном: она не может добиваться понравившегося ей мужчину, но предложить ему себя, вполне. Мужчина же наоборот, он должен сделать всё возможное и не возможное, чтобы привлечь внимание, возбудить к себе интерес и желание обладать у понравившейся ему женщины. Чаще всего этого добиться не сложно – нашим женщинам не свойственно отказываться от подобного вида удовольствий. Но бывают и исключения…

Вдруг в моей голове словно что-то вспыхнуло: – А скажи-ка мне, Константин, почему у вас, в Светлом лесу, все решают женщины? У вас же не матриархат, я не понимаю… В мире, где правит мужчина, такие важные моменты, как брак и отцовство не могут быть в руках у женщин!

Константин задумался, словно решая, стоит ли мне говорить о страшной тайне, и я уже насупилась, решив, что он не ответит мне, или ответил не совсем правду. Но этого не случилось: – Знаешь, Амина… Я ведь являюсь первым Владыкой Светлых эльфов мужского пола. До меня эльфами правила моя мать, а перед ней – бабка… и так далее. Даже божество у нас женского пола… Так что, ты права – у нас самый настоящий матриархат… Но…

И он, совершенно бесстрастным голосом, начал свой рассказ:

Моя мать была крайне избалованна с раннего детства, так как являлась единственной дочерью владычицы, после череды сыновей. Её мать – моя бабка, искренне полюбив своего последнего мужа и устав от интриг, рано ушла в отставку, предпочтя семейное счастье. Не задумываясь о последствиях, она оставила трон ещё очень молодой дочери. По нашим законам, первое совершеннолетие наступает в пятьдесят лет, но только к пятистам годам отмечают второе полное совершеннолетие, и только по его достижении она могла-бы стать правителем. Считается, что именно в этом возрасте полностью созревает магия эльфа. Так вот, Моя мать, стала Владычицей Светлых эльфов всего в триста лет, вопреки всем нормам и законам Светлого леса и это развратило её! Именно тогда я понял, что абсолютная власть, очень быстро уничтожает, лишая добродетелей.

В начале, она была хороша в роли правителя: любима подданными, обласкана богиней… В то время, у эльфов было в норме многомужество, и у меня был один отец, и аж одиннадцать отчимов – я ведь не первенец… У Владычицы Светлых эльфов, до меня, родилось подряд четыре дочери, но ни одной из них не было суждено прожить больше месяца… После смерти каждой из дочерей, она, в гневе и отчаянье, убивала её отца, казня прилюдно, как детоубийцу. Потом родился я – но я был ей не интересен, так как не мог унаследовать трон. Зато, тем что я выжил, я спас отца от казни!