Моя - чужая Месть

Как завороженная, я смотрела на эту красоту, улыбаясь – я была счастлива! Услышав смех богини, я тоже засмеялась, начав кружиться, вторя полету мотыльков. Тут, яркая вспышка ослепила меня, и вот, на моей руке – вместо клейма и проросшего в нем растения – изящная золотая татуировка в виде лианы, а на голове золотая диадема. Я ощупала уши, проверяя – они тоже стали эльфийскими, но несколько изящнее и миниатюрнее.

– Спасибо тебе, Праматерь! – искренне поблагодарила я богиню, и снова услышала милый смех.

– Я прослежу за тобой, дитя Светлого леса – моё творение! Постарайся стать счастливой… – с последним звуком её голоса пропал и манящий свет, и упоительная легкость, и ощущение безоговорочного, безотчётного счастья…

Я оказалась перед открытой аркой дупла – снаружи была глубокая ночь! Выбравшись, я огляделась по сторонам: перед деревом, на поляне, был разбит лагерь – в одной из его палаток горел свет. Решительно двинувшись к ней, я открыла полог, и наткнулась на не верящие взгляды Демона и Владыки.

Ерген пришёл в себя первым! Кинувшись ко мне, он сжал моё тело в объятьях с такой силой, что рёбра затрещали. Но я не стала останавливать – его радость за меня была невообразимо приятной. Когда Демон меня отпустил, я перевела взгляд на стоящего с распростёртыми объятьями Константина. Прильнув, я зарылась лицом на его груди. Владыка шумно дышал и гладил меня по голове, взволнованно шепча: – Радость моя, ты смогла… Мы уже почти потеряли надежду, но ты смогла…

В ответ я гладила его по спине, успокаивая: – Сколько меня не было?

– Почти три дня! – пробасил взволнованно Ерген, поражённо разглядывая меня, примечая все изменения. – Не ожидал, что тебе так пойдут эти уши.

– На рассвете будет три дня… – подправил его Константин, выпуская меня из объятий. – Ты и драконом была прекрасна, а став эльфом стала невероятной! – в его голосе слышалось неподдельное восхищение.

– Ты голодна? Устала? Что нам сделать для тебя, Амина? – на перебой спрашивали они, суетясь вокруг.

Я улыбалась – их забота была приятна. Кроме того, я действительно чувствовала себя устало и чудовищно хотела есть, о чём тут же и сообщила. Приготовив перекус из двух бутербродов и вина, меня усадили на колени Владыки… Я ела, чуть не рыча от удовольствия, и никак не могла понять: чего мне н хватает? В очередной раз оглядевшись, я поняла, что не вижу Ивана, что ОЧЕНЬ странно!

– А где Иван? – обеспокоенно начала я оглядываться, ища его глазами.

Владыка тяжело вздохнул, прижавшись губами к моей макушке, я почувствовала, что ему сложно говорить об этом. Меня накрыло нехорошее предчувствие. Вдруг задрожавшей рукой, я вернула надкусанный бутерброд на поднос, случайно задев кубок с вином. Алая жидкость растеклась по столу как кровь! В полном отупении, я смотрела на то, как кровавые капли падают на пол палатки, не заметив, когда к нам подошёл демон, и сев по-турецки на пол, начал рассказывать: «После того, как Иван устроил пьяный дебош, мы связали и заперли в его комнате, надеясь, что, протрезвев, он успокоится… Но он сбежал, и прискакал сюда, как раз после твоего прохода, загнав на смерть бедного коня! ОН был не в себе: кидаясь на всех, и порываясь срубить древо судеб. Мы, вместе с драконами, еле его скрутили, но он продолжал кричать и бился, как безумный, нам пришлось его вырубить, чтобы он не навредил себе…»

– Надев антимагический ошейник, мы заперли его в камере, приковав цепью к стене – на этом настояли драконы, ведь он покушался и на их жизни тоже, – безэмоционально продолжил Владыка. – Если бы мы не пошли на их условия, они были бы в своем праве, потребовав казнить его, за нападение на делегацию послов, – решил, видимо, добить мня он.

Отстранившись, я пытливо заглянула ему в глаза: – Неужели нельзя было поступить иначе? Я не верю, что Иван был настолько глух к вашим доводам?

– Пойми, Амина, он не оставил нам выбора: в таком состоянии обезумевший эльф мог навредить и себе и окружающим, а самое главное, он был способен помешать обряду и этим убить тебя! – перебил меня демон.

Есть расхотелось. Вскочив на ноги, я стала метаться по палатке, в тщетной попытке переварить услышанное.

– За эти три дня племянник очень ослаб, – продолжил Владыка взволнованно. – Отказываясь от еды и воды, требуя его отпустить, он обещал, что успокоится и смирится с твоим выбором… Но мы боялись, что он, снова попытается уничтожить дерево. Он совершенно не вменяем и всё время повторяет, что если ты не вернёшься, то и он жить не станет…

Сердце пропустило удар: – Немедленно седлайте лошадей! – прокричала я, выбегая из палатки. – Встретимся в замке.

Обратившись драконом, я взмыла в небо. Влетев во дворец, судорожно накинув на голое тело прихваченный с собою плащ Владыки, я бежала по узкому коридору тюрьмы, торопясь из последних сил. Меня подгоняло какое-то тревожное чувство, свербевшее и бившееся в груди… Душа, кричала, что я опаздываю! Охранник, завозился с ключами у камеры – я его оттолкнула – и применив частичный оборот, выбила дверь к чертовой матери!

К огромному облегчению, я успела как раз вовремя: обезумевший Иван, стоял на спинке кровати, завязав на шее цепь петлёй, собираясь уже прыгнуть вниз.

– Ваня, НЕТ!!! – истошно заорала я, испугавшись за него. – Я жива! Я здесь… Я с тобой…

Подоспевшие Демон и Владыка, очень медленно подошли к нему – боясь спугнуть, и стали разматывать цепь, снимая и ошейник. Как только его освободили, пошатываясь на ослабших ногах, он подошёл ко мне, прикоснулся дрожащей рукой к моей, мокрой от слёз щеке и упал без чувств.

12

Иван проспал почти сутки. Несколько раз за это время я заходила проверить его. Лекарь, обнадёжив, сказал, что его организм восстанавливается очень быстро: «не стоит так сильно волноваться, обещаю, завтра Кондригодиил проснётся в относительном порядке и будет нуждаться только в хорошем питании. Да и вам, Амина, требуется отдых».

Я и сама понимала, что вымотана и морально и физически, поэтому – не особо сопротивляясь – позволила уложить себя в кровать и, выпив чая с мёдом, на чём настоял лекарь, уснула.

Утром меня разбудил отчаянный крик Ивана: – Где она!!! Я знаю, я чувствую, что она здесь, мне нужно её увидеть, пустите мня к ней! Амина!!! – истошно кричал он и, судя по звукам, с боем прорываясь в мою комнату.

– Идиот, тише… ты разбудишь её… Амина очень устала после обряда, да ещё и ты со своей истерикой… Дай девочке поспать… – наперебой уговаривали его Демон, Владыка и лекарь, стараясь достучаться до здравого смысла.

Видимо им это удалось, так как возня за дверью прекратилась, и я услышала обречённый стон… после которого, мне показалось, что по двери осторожно гладят ладонью: – Позвольте мне просто войти, я буду тихо сидеть у двери и даже не дышать, если надо. Я должен увидеть её… Мне надо убедиться, что с ней всё в порядке – её три дня не было в этом мире – я знаю, я чувствовал…

Слыша отчаянье и иступленную боль в его голосе, я поняла, что медлить нельзя и быстро встав – наскоро натянув пеньюар – подошла к двери, и открыла её: – Заходи, Вань, нам надо поговорить. И пожалуйста, принесите нам завтрак.

Вид у Ивана был УЖАСЕН! Но самым страшным было не это, а его душевное состояние. Он напоминал постояльца «Кащенко», привезённого по скорой с рецидивом: неуверенно походкой войдя в комнату, он вдруг упал на колени, и обняв мои ноги, стал целовать их, рыдая…

Я не знала, что с этим делать: – Вань, успокойся. Ива-ан, ты же видишь – я жива… Да что с тобой? Успокойся, Вань – ВСТАНЬ! – увещевала я его аккуратно, как душевнобольного.

Но он не унимался: нервно вздрагивая, он прижимался губами то к моим коленям, то к икрам, то к стопам и так по кругу.