Страница 5 из 12
Одни и те же слова, до боли в глазах.
Сжимались пальцы. Сжималась грудная клетка.
Не помог. Я ему, сука, не помог. Своему брату. Настоящему. Не по крови, а по выбору. По жизни. По грязи, в которой мы вместе стояли по колено.
Забрал я его дочь. Потому что обещал. Потому что больше некому. Но не ради неё. Ради него. И теперь она тут. В моей кровати. Сжавшись, лежит, дрожащая, пахнущая женским страхом, желанием и непониманием.
И мне нельзя. Нельзя даже думать. А я думаю.
Думаю о сосках ее вставших, как ублюдок последний.
Думаю о волосах ее спутанных, что в рот мне ночью по-любому залезут. Пиздец, я мудила.
Сделал затяжку. Дым жжёт горло. Нитка болтается с локтя. Потянул. Не помогает. Ничего не помогает. Плевать. Пусть тянет. Пусть рвёт. Лишь бы сдержаться.
Потому что если я сорвусь, то будет конец. А я пообещал. Я должен общение сдержать. Пока её отец, где бы он, мать его, ни был, не сделает хоть что-то, чтобы на связь выйти.
Нельзя.
Она не моя.
Не для меня она.
Не дня того, чтобы ее дядя, которого она на “Вы” зовет, жестко трахал на чугунной кровати.
Я не тот, кому можно смотреть на неё так.
Сжал телефон. Глазами выжег экран. Заблокировал. Как будто так можно всё выключить. Но оно гудит внутри.
Она там. В доме. Я здесь.
И это единственная защита, которую я ещё могу дать.
Глава 6 Дальше то что?
Ева
Я просыпаюсь от грохота. Сначала не понимаю, где я. Екарный бабай.
Рука автоматически тянется под подушку, а там телефона нет. Пусто.
И в ту же секунду всё возвращается. Я совсем забыла, что спала не дома.
Лежу, не двигаюсь. Смотрю в потолок.
Пытаюсь поймать остаток сна, но его уже нет.
Поворачиваюсь и замечаю, что на мне одеяло и сверху тяжёлый тулуп.
Значит, укрыл…
Я под ним вся мокрая, жарко, но стоит высунуть ногу, то холодно. Май вроде, а в доме сырость, ночами прохладно.
Я вылезаю из-под одеяла, и по спине пробегает дрожь.
Ноги касаются пола.
Я сразу поджимаю пальцы. Хочется обратно под одеяло. Хочется обратно в свою жизнь.
С кухни снова гремит. Я поднимаюсь на локте и вижу его. Макс уже одет, в камуфляжной куртке, ботинки зашнурованы, рюкзак открыт, он что-то перекладывает.
Я щурюсь на свет.
— Уже какой час-то?
— И тебе здравствуй, милочка. Семь. Поздновато уже.
Семь. Хоть я и привыкла в универ рано вставать, все равно как побитая себя чувствую.
Я обнимаю себя руками. Всё тело какое-то тяжёлое, будто я не спала, а всю ночь бегала. Голова гудит.
И мысль одна и та же… папа. Где он? Почему он не пишет?
Он же не мог просто исчезнуть.
Я смотрю на Макса и вдруг остро чувствую, что я с ним одна. Ни соседей, ни машин за окном, ни людей. Только лес и этот дом. Если он захочет плохого, я даже крикнуть толком не успею. От этой мысли внутри всё сжимается, и я сама на себя злюсь за такие фантазии.
Он же сказал, что папа попросил. Значит, не враг. Но легче от этого не становится.
Он мог сделать все что хотел с тобой этой ночью, но он накрыл тебя теплой курткой. Угомонись.
— Мне так вот в джинсах ехать, да? — спрашиваю я, вставая.
Он медленно осматривает меня, будто прикидывает, выдержу ли я вообще эту поездку.
— Не, не пойдёт. Сейчас.
Уходит. Я остаюсь стоять босая посреди комнаты. Сажусь обратно на край кровати. Ноги мёрзнут, я подтягиваю их под себя. Думаю о том, что Лиза сейчас, наверное, уже проснулась. Может, пишет мне. Может, звонит. Может, думает, что я пропала. А я даже предупредить не могу. И это бесит больше всего. Я будто стерта.
Макс возвращается с ворохом вещей, бросает штаны.
— Это самого мелкого из наших. Ремнём подтянешь.
Сверху кидает кофту и куртку.
— Я в ней утону.
— Замёрзнешь если в своей кртежке, то не ной потом.
Я беру вещи и иду в туалет. Дорогу уже знаю. Ночью ходила туда раза три. Не могла уснуть. Слушала, как он храпит, и думала… как можно так спать крепко? Танком не разбудишь.
Переодеваюсь. Камуфляжные штаны великоваты, я затягиваю ремень, подтягиваю сильнее, чтобы не сползали. Кофта огромная, рукава закрывают ладони, я закатываю их.
В зеркале вижу себя — чужую. Волосы растрёпаны, глаза красные.
И мысль в голове: вот так быстро человек может оказаться в совершенно новых условиях.
Возвращаюсь.
— Обуви нет…
— Придумаем. Пацаны подвезут. Размер скажешь одежды. И ноги тоже. И если что надо из женских там твоих штучек, тоже списочек обдумай из самого необходимого, скажешь.
Мне неловко от этих слов. Я не хочу, чтобы он думал о моих “женских штуках”, о размерах, о всём этом. Но я понимаю, что без него я сейчас вообще без ничего. И от этого противно.
— Подругу бы предупредить… — тихо добавляю я. — Чтоб не заявляла никуда.
Он хмурится.
— Иди умывайся. Сейчас кофе бахнем и поедем.
Я киваю. И внутри вдруг осознаю, что слушаюсь. Я соглашаюсь. Не потому что хочу. Потому что не знаю, что будет дальше. И это пугает сильнее всего.
Я иду в ванную.
— Там щётка есть, — бросает он.
Я открываю шкафчик, и правда, новая, запечатанная.
Держу её в руках и понимаю, что он готовился.
Чищу зубы, умываюсь, холодная вода приводит в чувство. Смотрю на своё отражение.
Вроде бы всё под контролем. Никто не кричит, не бьёт, не запирает. Но это обманчиво. Я здесь не по своей воле. Я не знаю, что с папой. Я не предупредила Лизу. Я не понимаю, сколько это продлится.
С кухни пахнет кофе. Слышно, как он ходит, как застёгивает что-то, как двигает стул.
И я думаю только об одном…
А дальше что? Неделя? Месяц? И если папа не выйдет на связь — я так и буду здесь?
Я вытираю лицо полотенцем, чувствую, как снова подмерзают ноги на полу, и понимаю, что у меня нет плана. Ни одного. Только идти за ним и надеяться, что он правда “добрый” по их меркам.
И что папа жив и скоро за мной приедет.
Глава 7 Болото
Ева
Мы выходим из дома, и я сразу понимаю, что машина у дома… это слишком просто для него.
Конечно нет. У него всё через лес и задницу, как испытание на выживание.
Он идёт вперёд широкими шагами, а я тащусь следом, подтягивая штаны, которые всё равно норовят сползти.
Ремень затянула до предела, но ощущение, что я в костюме старшего брата, который вырос из него лет десять назад.
Под ногами рыхлая земля, местами мокрая, прошлогодняя хвоя липнет к подошве, ветки цепляются за рукава.
Я один раз чуть не угваздалась за корень и едва не растягиваюсь в звезду, а он даже не оборачивается.
Ну конечно, хладнокровное чудовище. Я же пустое метсо. Пустое место сама и встанет.
Майский воздух сырой, бодрит, в нос лезет запах травы и чего-то горького, будто кто-то жёг ветки накануне.
Свет только расползается по небу, деревья стоят чёрными столбами.
Красиво, наверное. Если бы я сюда приехала добровольно, с пледом и термосом.
А не с этим шкафом на ножках, идущим впереди.
Он бурчит себе под нос. Что-то невнятное, с матами, как дед старый, ей богу.
— Че ты там бубнишь? — не выдерживаю я, натягивая штаны повыше.
— Да возмущаюсь на тебя, отстаешь.
Я фыркаю.
Вон оно как?
— А что мне, бежать за тобой? У тебя шаг как у лося. Ты, может, ещё секундомер включил?
— Давай просто активнее, — бросает он через плечо, даже не оборачиваясь.
Бесчувственный…
— Просто активнее… — передразниваю я. — Ты меня в армию забрал или что?
Передо мной только его спина… огромная спина в еще более огромной куртке.