Страница 4 из 12
Потом тихо выдохнул. Округлил плечи и прикусил губу.
– Слушай Ева…Я единственный, кто будет тебя держать живой, даже если это неудобно, завязывай качать права. Терпение не бесконечно.
Я хотела уже возмутиться, но сдержалась. Только смотрела ему в глаза.
Он сел на край кровати и начал развязывать волосы. До этого я и не придала значению, что они были стянуты сзади в хвост.
Он распустил резинку, и волнистые, темные пряди упали на плечи. Широкие. Массивные. Мужские до дрожи.
Я ахнула. Сделала шаг назад. Просто… от шока. Хотя он даже не смотрел на меня.
А потом он встал и снял штаны. Просто взал и снял. Без стеснения. Словно это нормально раздеваться перед первой попавшейся девушкой, тем более лет так на пятнадцать двадцать его младше. Сколько там ему? Не знаю. Явно больше чем мне.
— Кусаться сегодня не буду. Вали спать к стенке, — неожиданно буркнул он, выключая свет у двери.
Полутень накрыла комнату. Я осталась стоять, вцепившись в плед. Пара секунд и я поняла, что он действительно лёг.
Уже спит. Или делает вид.
А я всё ещё стою. В темноте. В одном шаге от постели. В другом — от паники.
Я не знала, что страшнее: лечь рядом с ним… или не лечь вообще. Но… спустя еще пару минут мозгового штурма, я все-таки легла на край кровати, как на минное поле.
Сначала — спиной к нему, всё-таки перевернулась лицом к стене. Прижалась плечом к висящему деревянному ковру.
Он пах деревом и пылью, но всё равно был надёжнее того, кто лежал за моей спиной. Лучше заноза, чем в солнышко роза. Ой… папины поговорки в голову пришли.
Макс перевернулся на спину. Я почувствовала, как он тяжело разложился, раскинувшись поперек, будто на этой кровати вообще один лежит.
Ох… странно себя чувствую в одной постеле с почти незнакомцем. Все внутри сжимается в тугой узел и мысли покоя не дают…
Мне стало душно. Не потому что жарко. Просто он занял всё. Воздух. Пространство. Темноту.
Я вжалась в стену, натянула одеяло до ушей, сгруппировалась, как будто так могла стать невидимой. Но даже через ткань я слышала его дыхание.
Он не спал. Он просто лежал. Молчал. И был рядом. Слишком рядом.
Я попыталась думать о чём-то другом. О Лизе. О папе. Об университете. О контрольной по линейной алгебре. Но все мысли оборачивались в одну точку… он за спиной.
И если я шевельнусь, то коснусь его. Если он повернется, то коснётся меня.
Я не знала, от чего боюсь больше.
Макс молчал. Долго. И вдруг, неожиданно, голос его разрезал тишину:
— Ты спишь?
Я вздрогнула.
— Нет.
— Ну и отлично.
Пауза. А потом я выдаю то, от чего сама в шоке.
— Я думала вы умер.
Пару секунд молчания и мой прикушенный от стыда язык.
— Я живой, если ты всё ещё сомневаешься.
Я повернулась к нему, не глядя в лицо. Просто потому что затекла рука и хотелось убедиться в том, что лежу с тем, за кого его приняла.
Вдруг от шока спутала его с кем-то.
— Извините, но все так думали, даже мой папа.
— А ты потрогай все-таки, — выдал он вдруг.
Прежде чем я поняла, что это значит, он протянул руку, взял мою ладонь и положил себе на грудь.
Я замерла.
Вздрогнула.
Ошалела.
Тело твердое как камень. Сердце бьется под моей ладонью.
— Горячий, – лишь ухмыльнулся он,— Живее всех живых.
Моя рука осталась лежать. Я не могла ее отдернуть. Как будто парализовало. Как будто… я впервые тронула что-то, чего не должна была.
Он же смотрел в потолок, не двигаясь. Дышал тяжело.
А у меня пальцы дрожали. Ладонь вспотела. Мамочки…
— У тебя руки маленькие, — хрипло просмеялся он.
Я только сейчас осознала, правда осознала, что до сих пор его кожи касаюсь.
Я вырвала руку. Молча. Он не удерживал.
— Зачем вы это делаете? — спросила я, почти шёпотом.
Руки… но не крюки же.
— Что?
— Это. Всё. Привезли меня. Спите рядом. Трогаете…
Он снова повернул голову. Смотрел долго, будто проверял, сколько ещё я выдержу и не заговорю.
— Пока всё не уляжется, крошка, ты со мной. И лучше бы ты к этому привыкла. А эти вопросы не требуют ответа, они сами по себе должны были у тебя развеяться.
— А если не привыкну? — выпалила я на эмоциях.
— Придётся. Тебя, видимо, долго берегли. Но мир такой — не всем дают выбор.
В моем теле — дрожь, в голове — хаос, в груди — тревога.
Но внутри, как ни странно, было ясно.
Он не враг. Не добрый, но и не враг.
Макс поправил подушку.
— Спи, крошка. Завтра день будет длинным. — и добавил вдруг,— Я не трону тебя, если ты не попросишь.
Я не знала, что страшнее. То, что он это сказал, или то, что в какой-то миг, в самый тихий, у меня внутри мелькнул другой вопрос:
“А если… когда-нибудь все-таки попрошу?”
Глава 5 Приехали
Макс
Приехали ебать. Не могу. В одной крововати с молодой девкой, вроде не сперматоксикоз, трахался позавчера, а с ума лежу схожу. Лежит рядом, дышит, тихо, но я слышу. Как будто этот её хрупкий вдох мне в ребро упирается.
Скукожилась, как изюм блять, у стены, будто я сейчас наброшусь. Да не трогаю я. Пока. Хотя всё тело зудит от злости и желание засадить ей по самые яйцы.
А злюсь я на себя. На неё.
И на твоего, сука, отца, Ева.
Чёрт, трогать её нельзя. Нельзя. И смотреть нельзя. И нихуя нельзя вообще, не по братски это.
А особенно — вот так, ночью, когда всё обострено, и когда она пахнет не страхом даже, а чем-то другим. Чем-то, что лучше бы не чувствовать. Лучше бы я был слеп, глух и нем.
Съехал с кровати. Не могу. Воздуха мало. Натянул фуфайку у входа, пока она глазищами своими молча палит мне в спину.
Она вот красивая, девчонка совсем.
Накинул капюшон. Телефон в кармане. На улицу. Хлопнул дверью. Плевать. Главное, мне надо выйти. На свежий воздух или не такой уж свежий, похуй.
Ночь. Тишина.
Перед глазами воспоминания.
Сначала был звук. Выстрелы.
Не один. Очередью.
В трубке только шум, мат, кто-то крикнул: «Назад!»
А потом хрип. Как будто задохнулся.
И всё. Связь сорвалась.
Я орал. Вставал, швырял стул, перезванивал.
Звонил ещё. И ещё.
Абонент недоступен. Гудки. Потом вообще — тишина.
Я не знал, где он. Где искат?. Что делать? Кому верить?
Он подсказку о крысе не дал, да и не узнал еще тогда может.
А мне по какой нитке идти? Все, кто должен были знать и те молчали. Или были мертвы.
Была только догадка.
И имя. Его имя.
И Ева.
Нашёл одну зацепку и то тупик.
А потом — бац.
Сообщения.
А перед звонком сообщения.
“Прости.”
“Братан, я в заднице.”
Да пошёл ты.
Я не знаю, как тебя простить. Я не знаю, как себе объяснить, почему я ничего не успел. Почему ты исчез. Почему ты, сука, всё скинул на меня и просто выключился
Твоя. Дочурка бля. Рядом. Я не знаю, зачем ты мне её оставил. Но я держусь. Пока могу. И если кто-то сунется, то пусть лезут. Я не ты. Я не выдохнусь, не упаду. Я сгорю, если надо. Но она останется.
Сел на лавку. Щелчок — зажигалка. Сигарета во рту, нервы успокоить.
Горечь во рту. Нормально.
Достал телефон. Батарея мигает, но хватит. Переписка. Вот они. Эти чертовы слова, которые жрут меня изнутри. Которые как стоп кран, как пояс верности, блять, на меня одевают.
“Братан, я в заднице.” “Если что, Еву я доверяю только тебе.” “Я не вывезу походу, брат” “Дочь моя в универе… забери ее.”
И дальше должны были быть еще сообщения, но их нет.
Абонент временно недоступен. Прокрутил вверх. Знал наизусть, но всё равно читал. Снова и снова. Снова, блять, и снова. И снова.