По взаимному согласию

В любой другой момент шутка Филатова мне бы зашла. Но сейчас я целиком не в состоянии совладать с собой. Не то что улыбнуться.

Поэтому появление Славы на веранде становится для меня спасением. Возможностью вырваться из кольца взаимной враждебности, чтобы не задохнуться. Сбежать, если угодно.

Я расправляю несуществующие складки на платье, решительно шагая вперёд. Чтобы понять, что я на самом деле чувствую, нужно как минимум осмыслить это в одиночестве.

Злость? Раздражение? Унижение или отвращение? Возможно, всё в совокупности, но пока это не поддаётся хоть какому-то упорядочиванию.

Филатов успевает коснуться моих пальцев, когда я прохожу мимо. Этот контакт вспыхивает глубоко внутри, но снаружи я по-прежнему остаюсь неподвижной.

— Моё предложение в силе, Наина, — быстро произносит он. — Поехали отсюда. Со мной.

Нетерпение достигает пика. За доли секунды я считываю его по теплу кожи и неосознанному сжатию моей руки.

Скорее всего, Диме хотелось бы хотя бы раз, чтобы я была на его стороне, но у меня на это просто нет никакого ресурса. В ситуации выбора я предпочту выбрать себя.

— Извини. Я не принимаю это предложение.

Мотнув головой, я оставляю их позади и выхожу в коридор.

Перед тем как закрыть за собой дверь, оборачиваюсь.

Даниил проходит возле Филатова, намерено задевая его плечом. Тот остаётся стоять на костылях, явно прилагая усилия, чтобы сохранить равновесие.

Бежать за мной — плохая идея, но бывший муж слишком взвинчен, чтобы мыслить рационально. Зная его характер… Ему необходимо объясниться. Что-то доказать. Почти исповедоваться, только бы не оставлять всё в подвешенном состоянии.

Я путаюсь в коридоре, пока наконец не нахожу уборную. Закрываюсь на щеколду, подхожу к раковине и выкручиваю кран до упора.

Собственное отражение в зеркале не радует.

После услышанного всё выглядит иначе. Абсолютно всё. Даже я.

Остудив холодной водой пылающие щёки, я возвращаюсь в зал и, так же путаясь между столами, добираюсь до столика с моими вещами.

По оживлённым разговорам именинницы и гостей ясно, что вечер только набирает обороты. Для всех, кроме меня.

— Прошу прощения, мне срочно нужно отъехать, — оправдываюсь я перед свекровью. — К пациенту. Это действительно важно.

Не знаю, верят мне или нет, но растерянность на лице отца слишком заметна.

Если остальных я ещё могу обмануть, то его — вряд ли. Он слишком хорошо знает, как обстоят дела. Я реабилитолог. В моей практике, чёрт возьми, не бывает экстренных вызовов.

Уже в гардеробной меня находит Даниил.

У него, в отличие от Филатова, со скоростью всё в порядке. По крайней мере, пока я почти бегом вылетаю из ресторана, на ходу накинув на плечи пальто, он оказывается впереди и шагает спиной, не сводя с меня взгляда.

— Ина, это нихера меня не оправдывает, — хрипло говорит Даня. — Но я хочу, чтобы ты знала: это было тогда, когда между нами ещё не случился первый раз. А после этого, за все двенадцать лет, для меня не существовало других женщин.

— Про первый раз ты, конечно, перегнул, — роняю я, слегка поскальзываясь в туфлях на снегу. — Для меня он был первым. А для тебя? Каким по счёту?

— Это тоже не оправдание, но… ты была чертовски соблазнительной. Особенно когда тёрлась об меня сверху. Цвет волос, запах, фигура… Я сходил с ума от того, как ты на меня действовала. Тестостерон туманил мозг. Я тогда, по сути, вообще ни на что не был способен, только и мог, что думать причинным местом. Мне было восемнадцать, но кроме как слегка тебя потрогать, ты больше ничего не позволяла.

— И, конечно же, когда ты трахал сестру Филатова, ты представлял меня?

Даниил хмурится, отступая назад.

— Что?..

— Ну, знаешь, существует стандартный набор фраз, когда пытаются сгладить мерзость ситуации.

— Наина… — бывший муж крепко сжимает мой локоть. — Я расстался с ней за неделю до того, как мы с тобой переспали. Клянусь. Всё, что было дальше — её решение. Она знала, что семью и детей я видел только с тобой.

— О беременности тебя, я так понимаю, поставили в известность уже потом?

— Пф-ф… — шумно выдыхает Даня. — Эту Дашу потом полвуза перетаскали. К тому же ко мне у неё претензий не было. Это Филатов прилепился, как банный лист.

Я останавливаюсь, высвобождаю руку и убираю телефон в сумочку.

Двигаюсь на удивление спокойно и размеренно, несмотря на внутреннюю дрожь.

— То есть я правильно понимаю, что ты выбрал меня, бросив беременную девушку? — спрашиваю, поднимая взгляд. — А я, получается, оставила ребёнка без отца?

Даниил запрокидывает голову, выпуская вверх тонкую струйку пара.

В чём-то Дима был прав насчёт ретривера. Красивый. Добродушный. Мягкий и эмоционально открытый. Жаль только, что ни разу не преданный.

— Ты понимаешь неправильно, Ина, — говорит он, выдержав паузу. — Один косяк за двенадцать лет. Один-единственный. Разве, кроме этого, ты считаешь, что тебе есть в чём меня обвинить? Разве между нами не было счастливых моментов? Свадьба, первая поездка за границу, ремонт, который мы делали вместе…

— Если тебе правда интересно, то я считаю, что у измены нет срока давности, — резко отвечаю я, обхожу высокую фигуру мужа и ныряю в холодный салон автомобиля.

Чтобы не оставить себе ни малейшего шанса продолжить этот разговор, приходится воспользоваться блокировкой двери.

Даниил стоит у машины, уперев руки в бока, и смотрит мне вслед, пока я не исчезаю за поворотом.

57

Я, как всегда, стою на парковке и жду Таню, которая снова опаздывает на йогу.

Меня шатает между двумя желаниями: уехать домой без объяснений или уйти на занятие без неё, в надежде, что в следующий раз она всё-таки спланирует свой график.

Но ровно в тот момент, когда я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, между рядами появляется знакомый серый «Ниссан», и дилемма растворяется.

Сегодня у меня выходной. И в реабилитационном центре, и у Филатова. Я написала Диме, что приеду уже завтра. В ответ получила короткое: «Ок». Следом отправила материалы, которые стоит посмотреть, и упражнения, на которые нужно сделать упор, пока меня нет. На этом наше общение закончилось.

Не могу сказать, что я не справляюсь с собой или что плачу в подушку сутками напролёт, но состояние, в котором я сейчас пребываю, дезориентирует. Оно недостаточно стабильное, чтобы полноценно заниматься пациентами, вникать в их истории и отслеживать динамику. Поэтому лучше взять паузу до тех пор, пока внутренний гул не станет чуть тише.

Странное чувство — годами думать, что знаешь человека до мельчайших деталей, а потом обнаружить, что двенадцать лет вместе ничего не гарантируют. Ни честности. Ни прозрачности.

Я перебираю в голове разрозненные фрагменты, важные и совсем бытовые, снова и снова, словно заезженную пластинку. И неизбежно прихожу к вопросу: где в наших отношениях был настоящий Даниил? И кем рядом с ним была я?

Так же по крупицам я восстанавливаю наш многолетний конфликт с Димой, заменяя неподходящие фрагменты более точными, пусть и менее привлекательными.

Забавно… Но мне всегда казалось, что в любой его стычке с Даней стоило мне вмешаться, и он сразу сбавлял напор, потому что мой авторитет хоть что-то для него значил. Я была старостой и членом студсовета. Но, похоже, это было что-то другое. Скорее снисходительность. Местами — даже уступчивость. Потому что Филатов, как никто другой, знал истинное положение дел.

Даже любопытно, сколько раз их конфликты проходили вне поля моего зрения. Как много было сказано. И к каким договорённостям они в итоге приходили.