По взаимному согласию

— Тут всё неправильное! — зло выкрикивает Даниил. — И эта ситуация, и эта связь. То, из-за чего ты стала холодной и отстранённой. То, почему не хотела мириться и возвращаться ко мне. А я, как долбоёб, до последнего верил, что нас ещё можно хоть как-то склеить!

— Двенадцать лет, Даня. Двенадцать! Я была примерной девушкой и женой. Как и я у тебя была первой и единственной, так и ты был первым и единственным у меня. Тебе. Не в чем. Упрекнуть!

За спиной раздаётся хмыканье, царапающее нервы.

Сохранять нейтралитет между двумя стихиями, бурными и непредсказуемыми, нелегко. Существуют привычки, инстинкты. Эмпатия, в конце концов.

В ушах гудит, будто где-то рядом работает высоковольтный трансформатор.

Парочка на диванах притихает, наблюдая за нами со стороны. К ним присоединяется худощавый высокий мужчина, и я на секунду надеюсь, что это Слава, но, к сожалению, ошибаюсь. Это не он.

— Ты же терпеть его не могла, — Даниил выпускает мои запястья и начинает размахивать руками. — Считала тупым мажором. Самовлюблённым выскочкой. Мудаком. Позёром. Думаешь, с тех пор что-то изменилось, кроме возраста? Думаешь, он трахает тебя потому, что испытывает глубокие чувства? Думаешь, если не получилось построить семью со мной, то получится с ним? Как бы не так, Наина!

Даниил дёргается, пытаясь обойти меня, но я крепко держу его за рубашку, сжимая белую ткань.

— Это тебя не касается!

— Ещё как касается! — грозно рычит бывший муж. — Ты молчала, когда я говорил, что собираюсь сотрудничать с его фирмой. Молчала и опускала глаза, хотя могла сказать хоть что-то, чтобы я не выглядел сейчас полным идиотом!

Обвинения, которые я получаю, обрушиваются на плечи с такой силой, что хочется согнуться.

В груди трепыхается что-то острое, колкое.

Заглянув за мою спину, Даниил замечает некие изменения. Его взгляд задерживается на Диме, опирающемся на костыли и медленно сокращающем расстояние между нами. Он кривит губы, складывая в голове разрозненные пазлы.

Я снова оказываюсь между ними. Между двумя огнями, которые жгут одинаково.

Бывший муж проводит ладонью по растрёпанным волосам и задумчиво тянет:

— А я-то думаю, на фоне чего вы сошлись… Почему Филатов пропал из виду… А у вас с ним, значит, служебный роман. Нарушение профессиональной этики…

Раньше, когда я делила мир на чёрное и белое, я бы легко осудила собственное поведение. Не поняла бы. Не приняла бы. А теперь нахожу себе сотни оправданий, понимая, что ни одно из них не делает меня правой.

В первую очередь — как специалиста.

— Наина, — окликает меня Дима, впервые подавая голос. — Поехали отсюда. Не знаю, как тебе, а мне это жужжание уже порядком надоело.

Я вглядываюсь в выражение его лица. Вижу нахмуренные брови. Желваки, вздрагивающие на скулах. Тьму в зрачках, в которых больше ни капли нет терпения.

Филатову определённо не нравятся разборки, которые можно счесть супружескими. Но ему я по-прежнему ничего не обещала. В моих мыслях по-прежнему грёбаный хаос, мешающий принимать решительные действия.

— Вообще-то у нас семейный ужин, — твердо говорит Даниил. — Наину уже ждут. Она отсюда никуда не поедет.

— Блядь, а ты в курсе, что после развода твои родственники больше не имеют к ней никакого отношения? — спрашивает Дима, насмешливо сощурившись.

В воздухе искрит.

Эти искры оседают на коже, заставляя волоски подниматься дыбом.

— Я хочу её уберечь от тебя, — твердит Даня. — Это всё, чего я хочу.

Он переводит взгляд на меня. Кадык нервно дёргается.

— Филатов мстит. Пытается спутать тебе голову. Наказать меня через тебя. Спроси его, почему он так делает.

— Ну, предположим, я больше десяти лет вынашивал план мести, — говорит Дима. — Тогда, может, перестанешь сливаться и расскажешь о первопричинах? Я же свечку не держал, когда ты пялил другую девушку, находясь в отношениях с Наиной.

56

Информация, которую озвучивает Филатов, доходит до меня не сразу. Какими-то обрывками. Порциями.

А когда наконец складывается в целое, щёки вспыхивают так, будто их отхлестали резкими, жгучими ударами.

Осознание того, что от студенчества и до взрослого возраста между ними существовал секрет, который от меня скрыли, оказывается неожиданно болезненным. Кто бы мог подумать, что Дима и Даня… Что причина была в этом!

Я шумно втягиваю воздух, пытаясь собраться.

Опускаю взгляд в пол.

Рассматриваю носы своих туфель, пытаясь спрятаться хотя бы так… В собственных мыслях, где сейчас безопаснее всего. Безопаснее, чем стоять между двумя мужчинами, каждый из которых несёт за собой разрушительные последствия.

Во всяком случае, мои эмоции от этого рассыпаются в стеклянное крошево.

— Уф-ф… Это было давным-давно, Ина, — говорит Даниил. — Слышишь? В самом начале наших отношений, когда даже до близости дело не дошло.

Оправдания тонут в шуме крови, стучащей в висках.

Голос бывшего мужа звучит путано и отдалённо. Местами — неуверенно.

Он то разводит руками, то передёргивает плечами. Пытается подойти ближе, но я сохраняю дистанцию неизменной. Примерно такую же, как и с Димой.

Надо же…

Я так хвалилась тем, что мы с Даниилом были первыми друг у друга. Делала из этого почти достижение. Воспринимала как что-то особенное, будто недоступное другим. А теперь не понимаю… Если Даня чувствует себя идиотом, узнав о моей связи с Филатовым уже после развода, то кем, по его мнению, должна чувствовать себя я? Наивной дурой? Или нелепым посмешищем?

— Ты лучше расскажи, что это была за девушка, — требует у Димы Даниил. — Что она для тебя значила. Почему ты так озлобился на меня. И почему в итоге полез под юбку к моей жене.

Мне хочется заткнуть уши ладонями, но вместо этого я поднимаю взгляд на Филатова, понимая, что не могу затолкать полученную информацию в глубь подсознания, как ненужный хлам, как ни стараюсь.

Я… переполнена впечатлениями. Сыта ими по горло. Настолько, что кажется, меня вот-вот стошнит.

— Это не взаимосвязано, — совершенно серьёзно отвечает Дима. — Первое и последнее утверждение не связаны причинно-следственно. Но речь идёт о моей сестре Даше. Она была аспиранткой.

Это настолько абсурдно, что нервный смешок рвётся из груди.

— Вот как… — протягиваю я.

Филатов сжимает и разжимает рукояти костылей, выдавая напряжение в каждом движении:

— Золотистый ретривер… Я же говорил тебе, что девушки от них без ума.

— Я бы предпочла конкретику.

— Меня попросили не влезать, — отрезает Дима. — Это была не моя зона ответственности. Но если конкретнее — я застал их у нас дома. А спустя девять месяцев Даша родила сына Тимофея. Сейчас ему одиннадцать.

Даниил хмыкает на это откровение, ступая ближе.

Не знаю, что было бы, если бы я не стояла посередине, но так или иначе я являюсь буфером между ними, а это совсем… совсем не просто.

По телу проходит вибрация, сотрясающая каждую клетку, от макушки до кончиков пальцев.

Выбрать чью-то одну сторону было куда понятнее, чем то, что происходит сейчас. Но для этого нужно быть уверенной в своём выборе.

Наверное, в студенчестве я была куда смелее, отчаяннее и… доверчивее.

— Это тоже не связано причинно-следственно, — бросает Даня, проводя ладонями по лицу. — Это нигде, блядь, не доказано. Что это мой ребёнок.

— Если вдруг тебя это беспокоило, — отзывается Дима, — родители помогли Даше поставить сына на ноги. Я хоть и не был в восторге от возможного родства с тобой, но к Тиму относился нормально. Даже подзатыльника ни разу не дал. Ну… разве что парочку.