Страница 49 из 72
— Часто приходится защищаться?
— А ты уже вынесла мне приговор?
— Ты слишком… слишком усложняешь, — заявляю я.
Грудная клетка ходит ходуном, в ушах шумит, а сердце колотится где-то под горлом.
Мы схлёстываемся взглядами, как притянутые магниты.
Мне хочется отругать Диму, встряхнуть и поставить на место. Эмоции к нему каждый раз разные. Настолько, что они размывают любую попытку выстроить внятную линию поведения.
Чтобы этого избежать, мне стоило держаться от него подальше. С самого начала я чувствовала, что эта связь принесёт только внутренний разлад. И, как выяснилось, не ошиблась.
Дима смотрит на меня сверху вниз, подчёркивая разницу в росте и габаритах. Его рабочее время в вертикальном положении — порядка пятнадцати-двадцати минут, дальше нужен перерыв.
Я могла бы уничтожить его как специалист без малейших усилий. Но не делаю этого, оставляя ему право на физическое превосходство.
— Я уже решил, что ты просто сделаешь вид, будто меня тут нет, — хрипловато признается Филатов. — Не поздороваешься и, тем более, не выйдешь.
Я облизываю сухие губы и вскидываю подбородок:
— Как видишь, я поздоровалась и вышла. Ты же не думал, что я побегу к тебе собачонкой, начну при всех вилять хвостом и радоваться этой встрече?
Боже.
Мне до сих пор непривычно видеть Диму в публичном пространстве, среди людей. Дома, скрываясь от чужих взглядов, с ним было куда комфортнее.
— Пока что собачонкой за тобой готов бегать я, Наина, — бросает Филатов, играя желваками. — Даже с учётом твоих семейных встреч и бывшего мужа, который, судя по всему, всё ещё занимает в твоей жизни слишком много места.
— Тебе вообще что-нибудь известно о поддержке в сложные времена? О сочувствии? О простом человеческом участии?
Дима хмыкает, не принимая мои слова всерьёз. Я не знаю, что у него в голове, но он, похоже, уверен в своей правоте и выводы уже сделал:
— Нет. Мне больше известно о манипуляциях и о том, как ими прикрываются.
Когда Филатов это произносит, пылают не только мои щёки, но и шея тоже, предательски выдавая злость и напряжение, натянутое внутри тетивой.
— Твои претензии необоснованны, потому что я ничего тебе не обещала, — цежу сквозь зубы. — Ничего серьёзного. Ни перспектив. Ни планов на будущее. Насколько мне не изменяет память, ты тоже ничего из этого не предлагал.
— А если бы предложил? — тут же откликается Дима, внезапно становясь предельно серьёзным.
— З-зачем?
— М-м. Даже не знаю, зачем мужчина вообще предлагает девушке отношения. Наверное, потому что есть потребность называть вещи своими именами.
— Хочешь сказать, что влюбился?
Я стою напротив, на расстоянии, но готова поспорить, что мышцы под чёрной водолазкой собраны, как перед рывком. Это видно и по сцепленным челюстям, и по побелевшим костяшкам пальцев, и по тяжелому взгляду.
Меня же в ожидании то обдаёт ледяной водой, то окатывает кипятком.
— А что, блядь, не похоже? — спрашивает Дима, чуть качнув головой.
Я перевариваю услышанное, выдыхая через раз:
— Мне кажется, ты тоже прекрасно манипулируешь.
— Если бы не эта хуйня… — Филатов кивает в сторону костылей, а его голос неожиданно ломается. — Я бы не чувствовал себя связанным по рукам. Это единственное, что меня останавливает. Потому что, конечно же, я хотел бы, чтобы ты была моей. Да. Мне казалось, это очевидно.
— То, что ты считаешь первостепенной проблемой — вовсе не проблема, — утверждаю я.
— Просто пара месяцев против двенадцати лет — не самый привлекательный расклад, правда?
Я чувствую дуновение сквозняка по позвоночнику. Слышу хлопок двери. Топот шагов, который из медленного резко меняет ритм на более быстрый.
Филатов бросает взгляд мне за спину и усмехается.
Эта усмешка не выглядит довольной. Она нервная. Но ещё — многообещающая.
Тело налито свинцом. Я не решаюсь обернуться. Похоже, эти сомнения легко читаются на моём лице.
Я болезненно жмурюсь, сгоняя мурашки с предплечий, когда Дима говорит:
— Сейчас опять придётся встать на чью-то сторону.
Меня накрывает дежавю. Чёртово дежавю, потому что я почти наверняка знаю, кому принадлежат шаги за моей спиной. Как и то, что эта стычка ничем хорошим не закончится.
55
На веранде становится тихо. Или это просто я выпадаю из звука.
Не знаю.
Бросив на Диму почти умоляющий взгляд, я резко разворачиваюсь к Даниилу.
Насколько поза, в которой мы разговаривали с Филатовым, была провокационной, с моей точки зрения сказать сложно. Но, судя по всему — очень. Потому что глаза Дани темнеют, из чистых и светлых превращаясь в мутные, как во время шторма.
Он никогда не был конфликтным. Редко повышал голос. Почти не выходил из себя. Но моменты, когда это всё-таки происходило, так или иначе были связаны с Димой.
После того как Филатов отчислился из вуза, Даниил почти всегда оставался уравновешенным.
Я выдохнула. Он тоже.
А теперь — грёбаное дежавю охватывает нас троих.
Разница только в том, что акценты слегка сместились. Вернее, не слегка… Боже, кардинально сместились…
Поэтому во мне больше нет того запала, с которым раньше я принимала чью-то одну сторону.
— Дай пройти, — быстро говорит Даниил, почти не глядя на меня. — Наина…
Я делаю шаг вперёд, перекрывая ему дорогу:
— Нет, — отвечаю серьёзно.
— Я тебя везде ищу… По всему ресторану… А у вас тут встреча одногруппников, что ли?
Голос бывшего мужа срывается, непривычно хлёстко резанув по слуху, а шея вытягивается, обнажая выступающие сухожилия. Этого достаточно, чтобы понять, что до предела взвинчена не только я.
— Дань…
— Я же угадал? — продолжает давить Даниил. — Почему тогда меня не позвали?
— Пожалуйста, прекрати…
Я выставляю вперёд руки, останавливая его наступление.
Эмоции, которые я вижу в нём, не на шутку пугают. И разочарование, и горечь, и ярость.
Когда ладони упираются в его грудную клетку, я комкаю белую рубашку, ощущая под пальцами твёрдость мышц.
Мне не хочется, чтобы Даниил лез с физическими разборками к Диме. Не сейчас, когда последний — максимально уязвим.
Мне не хочется и того, чтобы Филатов каким-то образом словесно встревал в конфликт. Комментировал, унижал или уничтожал моего бывшего мужа. Не тогда, когда Даню и без того пошатнули наш развод и болезнь матери.
Надеюсь, они стали старше. Сдержаннее. Мудрее. Потому что всё это происходит не вовремя. Я уверена, что любые недоразумения можно решить, не доводя до крайностей. В зародыше, чёрт возьми.
Даниил перехватывает мои запястья, контрастно нежно касаясь пульсирующих точек под кожей.
Его ноздри широко раздуваются, на скулах проступает жёсткая линия, а вдохи становятся слишком частыми. Я никогда не видела, чтобы он плакал, но по влажному блеску в глазах понимаю, что впервые допускаю такую возможность.
— А если не встреча одногруппников, тогда что это? — надрывно спрашивает он, кивком головы указывая на Диму. — Совпадение? Ностальгия? Что!? Что здесь, сука, происходит?!
Вопросы, которые задаёт Даня, он выплёвывает с брезгливостью. Я в ней купаюсь. Тону по самую макушку. Возможно, заслужено, но справедливость — понятие относительное.
— Сейчас не лучшее время и место для выяснения отношений, — сухо произношу я. — Напомню, что мы в разводе. Жизнь течёт и меняется. Упрекать меня тебе не в чем. Это, как минимум, нечестно.
— Как давно вы трахаетесь, Наина? — сипло спрашивает бывший муж. — Как давно ты раздвигаешь перед ним ноги, м-м?
— Формулировка неправильная!