Страница 48 из 72
— Да, это наша недоработка, — слышу я как сквозь вакуум. — К вам подойдут через пару минут.
Я не обращаю на бармена внимания, неотрывно глядя в сторону ВИП-стола, за которым сидит Дима.
Его появление здесь выглядит инородным. Странным. Непривычным до дрожи. Потому что выходы в свет ему не свойственны. Или потому, что наши с ним встречи ограничивались территорией его дома.
На нём чёрная водолазка под горло и чёрные джинсы. На запястье поблёскивают часы на металлическом ремешке. Поза, в которой он сидит, откинувшись на спинку дивана, кажется расслабленной и уверенной. Если бы не огонь, вспыхнувший в его карих глазах, это впечатление не было бы обманчивым. Потому что на самом деле он ни черта не расслаблен. Его шея, как и моя, находится в неестественном тонусе.
Наши взгляды упираются друг в друга.
Эмоции внутри меня сплетаются и сталкиваются, не находя безопасного выхода.
Становится ясно, что жар, заливавший мои щёки, был вовсе не из-за духоты, а потому что всё это время за мной наблюдали.
Не зная, как себя вести, я бегло киваю Филатову. Он медленно кивает в ответ, а его взгляд пригвождает меня к полу.
Я растерянно поворачиваюсь к бармену, цепляясь пальцами за стойку. В ушах звенит. Он уже занят другими гостями, так что мне остаётся только поблагодарить его и на деревянных ногах вернуться к столу, где меня уже ждут.
В голове — беспорядок из вопросов.
Как давно Дима здесь? Почему и зачем? На чём он сюда приехал?
Кроме фокуса на нём я не успела рассмотреть ровным счётом ничего больше, даже того, с кем он был.
— Это заведение мне советовал коллега, — говорит Даниил, когда я сажусь. — Утверждал, что здесь хорошее обслуживание, но я уже начинаю сомневаться.
— Да брось, — сиплю я и тянусь к лимонаду. — Они только открылись, ещё не вошли в ритм.
Когда все тосты уже сказаны, слово снова переходит к сыну.
Свекровь выслушивает поздравление, промакивая слёзы салфеткой.
А я вздрагиваю, как от удара током, когда телефон на краю стола начинает вибрировать.
Мне не обязательно смотреть на дисплей, чтобы догадаться, кто именно мне пишет. Но зуд на кончиках пальцев такой нестерпимый, что я с трудом дожидаюсь цокота бокалов, после чего тянусь к блокировке и читаю во входящих одно-единственное слово:
«Выйдем?»
Я инстинктивно выворачиваю экран, чтобы никто, кроме меня, не смог прочитать ни единой буквы. Словно там не текст, а изображения порнографического характера. Слишком личные, чтобы делиться.
«Куда?» — отвечаю так же коротко.
«К чёрному выходу».
«Надеюсь, ты на ходунках?»
«Заодно и проверишь», — предлагает Филатов.
«Это обязательно?» — быстро набираю на клавиатуре.
Отрываюсь от экрана и смотрю в конец зала.
С моим зрением я должна была заметить Диму сразу, потому что, на самом деле, видимость была идеальной. Просто мозг предпочёл не фиксировать опасность заранее.
«Если ты не хочешь, чтобы я доковылял до тебя сам — да», — появляется новое входящее.
«У моей свекрови день рождения, и у неё рак. Давай без этого».
«Мне похуй, что у неё. Хоть и лобстер. Жду тебя на веранде».
Это настолько цинично, что даже для меня слишком. Дыхание сбивается. Кровь бурлит, отдавая в виски.
«Боюсь, ты переоцениваешь своё влияние. Сейчас нерабочее время. Даже не знаю, какое слово заставит меня выйти к тебе».
Дима пишет — стирает. Пишет — стирает. В итоге отправляет то, от чего я подпрыгиваю со стула, словно на пружине:
«Пожалуйста?»
54
— Я ненадолго отойду, — шепчу свекрови, легко коснувшись её плеча. — Нужно сделать важный звонок.
Пользуясь тем, что Даниил отсутствует, а части гостей всё равно, куда и зачем я направляюсь, я встаю и иду через зал, пока не имея ни малейшего представления о том, где находится чёрный выход.
Как именно Дима покидал этот зал, я прекрасно видела. В том числе и то, что он наплевал на мои советы, потому что приехал сюда на костылях, а не на ходунках — как минимум.
Всё это и многое другое взвинчивает меня донельзя, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Я никогда не ходила на бокс. Но сейчас бы с радостью помолотила грушу или мешок, чтобы стравить напряжение.
Я на ходу уточняю у официанта, что к чёрному выходу ведёт коридор мимо служебных помещений.
Прежде, чем отправиться туда, делаю крюк, колеблясь с выбором маршрута.
Возможно, стоило бы накинуть сверху пальто, но кровь бурлит во мне так сильно, что разницу в пару градусов я почти не чувствую.
Так называемая веранда оказывается стеклянной коробкой размером с небольшой банкетный зал. С тусклым светом, работающими вытяжками и запахом сигарет.
Кроме Филатова и его лучшего друга здесь почти никого нет, только молодая пара лет двадцати, хотя для курильщиков место вполне удобное.
Мягкие диваны, низкие столики, пепельницы. Металлические перекладины, похожие на остатки недостроенной декоративной инсталляции, на которые Дима опирается, перенося часть веса на руки.
В последний раз мы виделись вчера у него дома. Это слишком недавно, чтобы успеть соскучиться. Тем не менее реакция на него оказывается слишком быстрой, чтобы её предотвратить. В груди туго стягивает, дыхание перехватывает, а низ живота сводит коротким спазмом.
Если честно, я не до конца понимаю, что именно Филатову от меня нужно. Вернее, понимаю, но, кроме одного неприятного слова — пометить, адекватной формулировки у меня нет.
Вчерашний вечер закончился сексом у него в гостиной, после того, как я опробовала костыли. Я кончила в тисках его рук на талии, а он — почти одновременно со мной. С долгим стоном и подрагивающими от удовольствия ресницами.
Я приняла душ и собиралась уходить, но Дима каким-то чудом уговорил меня задержаться. Так же чудом — забраться на него в позе «шестьдесят девять», чтобы удовлетворить друг друга орально.
Раньше мне всегда казалось, что такие откровенные позы предназначены для мужа и жены, для самых близких людей, для крепких, устоявшихся пар…
Но с Филатовым мне хотелось совершать глупости, потому что он охотно их поощрял.
Возможно, именно потому, что вчера я плясала бёдрами у него на лице, сегодня, когда смотрю в это лицо, дистанция между нами кажется условной. И, может быть, по этой же причине, когда Дима смотрит в моё, он выглядит непривычно дезориентированным, несмотря на полыхающие зрачки.
— Наина Сергеевна, прошу не ругать моего друга за то, что он посмел вас ослушаться, — начинает выстраивать защиту Слава, стряхивая пепел с сигареты прямо на пол. — На самом деле это я заставил его поехать со мной. На костылях, потому что багажник был забит стройматериалами.
Тень усмешки, мелькнувшая на губах Филатова, ясно даёт понять, что эта информация — полная чушь. Я слегка прищуриваюсь, скрещиваю руки на груди и сбиваюсь с шага в паре метров от него.
— Покажешь потом свой багажник? — спрашиваю я.
— Непременно. В своё оправдание скажу, что был и буду рядом — на подстраховке, — бормочет Вячеслав. — Если понадобится помощь, только маякните. Я пока провожу клиента к машине.
Слава покидает веранду, хлопнув дверью.
В одном я не сомневаюсь — в том, что он и правда где-то рядом, на подхвате. Это слегка снижает градус моего боевого настроения, хотя до спокойствия всё ещё далеко.
— У тебя прекрасный адвокат, — говорю я Диме.
Парочка на диванах, тихо хихикая и перешёптываясь, меня не смущает, поэтому я подхожу к Филатову и встаю напротив, упираясь руками в металлическую перекладину, как и он, стараясь не задеть его руки.
— Я подбираю людей с умом, — роняет он. — Почти всегда знаю, зачем они рядом.