По взаимному согласию

Сколько лет я не видел Даниила Полянского? Пять? Десять? Если не считать мимолётной встречи у торгового центра, то, скорее всего, второе.

Он заходит в заведение и располагается за прямоугольным центральным столом, сдвинутым из двух маленьких. Проводит пятернёй по волосам, бегло осматривает зал. Помогает задвинуть стул пожилой женщине. Судя по высокому мужчине, недовольно ворчащему и усаживающемуся напротив Дани, это его отец. Они похожи. Не сильно, но что-то общее есть. Как и от матери тоже.

Мой интерес возрастает, когда через несколько минут к этой компании присоединяется ещё одна немолодая семейная пара, а потом и девушка с ребенком лет пяти.

Судя по всему, это что-то вроде семейного ужина.

На столе появляются цветы. Официант суетится, расставляя вазы.

Я смотрю на входную дверь ресторана, ёрзая от напряжения. Пульс разгоняется, как у спорткара на старте.

Примерно осознаю, что Полянский в таком же состоянии. Дёргается чаще, чем стоило бы, и смотрит туда же, хотя ни о каком соревновании между нами речи не идёт. Он просто пока не знает, что я здесь.

У меня нет сомнений в том, что мы ждём одну и ту же девушку. Вопрос только в силе этого ожидания. Моё — доходит до чесотки. Потому что такой Наину, свою и в то же время чужую, в новой для себя обстановке я ещё не видел.

53

Наина

— Добро пожаловать в ресторан «Марсель», — встречает меня администратор, когда я влетаю в холл с двадцатиминутным опозданием. — У вас забронирован стол?

Я перевожу дыхание и машинально заправляю волосы за ухо.

Празднование дня рождения свекрови планировали в ресторане у Осипова, но в последний момент выяснилось, что там сломалась вентиляция, и ужин в спешке перенесли в другую локацию.

Эту информацию я благополучно пропустила, поэтому по привычке поехала сначала к Тимуру.

— Да, у нас большая компания. Бронь на имя Даниила, — отвечаю с небольшой задержкой.

— Хорошо, — улыбается девушка с бейджиком «Елена». — Позвольте помочь с верхней одеждой?

Сняв пальто, я остаюсь в лазурно-синем платье на запах, купленном специально для семейных встреч. Плотный шёлк, пояс с мелкими жемчужинами. Под него — серьги-гвоздики и браслет в том же стиле.

Я готовилась к этому дню заранее. Записалась на укладку и коктейльный макияж, выбрала подарок и цветы — любимые эустомы Нины Матвеевны.

Предстоящая операция, назначенная на конец недели, делает этот вечер не просто праздником, а чем-то более важным. Когда особенно хочется быть внимательной к деталям.

Сделав короткий оборот перед зеркалом, я иду в зал вслед за администратором.

Как и предполагалось, почти все гости уже собрались, кроме меня. Об этом сигнализирует единственное пустое место слева от моего бывшего мужа.

В этом заведении я впервые, поэтому, проходя от входа к столу, успеваю рассмотреть интерьер.

Каменные стены. Обилие живой зелени. Лаконичную мебель, запах которой выдает то, что ресторан открылся совсем недавно.

— Всем привет, — говорю я, останавливаясь у края стола. — Извините за опоздание. Надеюсь, вы не скучали.

Начинается легкая суета.

Нина Матвеевна встаёт, принимает цветы и бархатную коробку с винтажной брошью. Вещи с историей — её слабость. Мне хотелось, чтобы птица с расправленными крыльями стала не просто украшением, а неким знаком.

Даниил отодвигает для меня стул и садится рядом, на ходу поправляя чёрные брюки.

Перед тем как отвернуться, я успеваю услышать его комплимент. Тихий, почти беззвучный. Произнесенный одними губами. Так, чтобы больше никто не обратил на это внимания.

А я — обращаю.

На разные мелочи. Слова, поступки.

Я знаю, что выгляжу хорошо. Макияж и причёска, над которыми поработал стилист, подчёркивают цвет глаз и открытую шею.

Бывший муж тоже выглядит достойно, хотя тени под глазами выдают накопившуюся усталость.

Из-за болезни свекрови мы с Даниилом общаемся больше, чем следовало бы. Он может писать мне. Звонить. Выговариваться. Заезжать на работу без предупреждения.

Каждый раз это заканчивается одинаково — душа в клочья.

До этого я не представляла, каким будет формат наших отношений после развода. Оставаться с ним врагами я точно не собиралась. Дружить — м-м… сомнительно. Но назвать их нейтральными пока что сложно. Единственное, на что я надеюсь, что со временем между нами появится разумная дистанция.

— Наверное, передадим слово опоздавшей, — говорит папа, поднимая бокал и подмигивая мне.

Я за рулём, поэтому пью лимонад с личи и мятой.

Делаю небольшой глоток, чтобы убрать сухость в горле, подаюсь вперёд и торопливо упорядочиваю мысли.

— Когда раздавали силу, мудрость и редкое умение оставаться внимательной к другим даже в самые непростые моменты, Нина Матвеевна, без сомнения, была первой в очереди, — говорю я, нервно отстукивая каблуком. — Но я очень хочу, чтобы вы позволяли себе думать прежде всего о себе, о своём здоровье и о своих желаниях.

Произносить тосты я не люблю. Правда, в этот раз слова льются из меня потоком, несмотря на пылающие щёки.

Думаю, дело скорее в температурном режиме в зале. Почему-то сразу, как только я вошла, меня накрыла волна тепла.

Папа, как всегда, вставляет шутку в конце моего тоста, смягчая лирический настрой.

Я смеюсь, откидываюсь на спинку стула и вздрагиваю, почувствовав руку Даниила.

— Извини, — роняет он, быстро убирая её. — По старой привычке.

Втянув лимонад через трубочку, я качаю головой:

— Ничего страшного. Привычки, к счастью, обратимы. Иначе бы человечество никогда не эволюционировало.

Развод со мной и болезнь матери заметно сместили приоритеты Дани. Если раньше он мог опоздать на семейный праздник, забыть о нём или вовсе не прийти без моего напоминания, то теперь стал пунктуальным до скрипа.

— Как дела, Наина? — спрашивает бывший муж, пользуясь нарастающим шумом за столом. — Как работа?

Я рассказываю, что сегодня проводила прямой эфир и выпустила рилс, который залетел на сотни тысяч просмотров. Это неплохая возможность для продвижения личного бренда, и я советую Даниилу уделять больше внимания собственным соцсетям. Впрочем, мои советы ему вряд ли нужны, потому что его имя и без того звучит достаточно громко, независимо от активности. Точнее, активности его помощницы Оксаны, которая, насколько я помню, ведёт соцсети за него.

Тем не менее Даня слушает меня внимательно, сжимая пальцами стакан с виски. Насколько он вникает — сказать сложно. Потому что его взгляд время от времени соскальзывает с моих глаз на губы, шею или плечи.

— Нет, это не то вино, что я заказывала… — доносится до меня голос Нины Матвеевны сквозь гул, похожий на улей. — Официант что-то перепутал…

Кнопка вызова персонала лежит по центру стола, но, судя по всему, батарейки в ней отсутствуют. Я решаю развеяться и иду к бару сама.

Для нового заведения в «Марселе» неожиданно многолюдно. Почти полная посадка. Приходится лавировать между рядами, стараясь никого не задеть.

Как бы там ни было, с каждым шагом к стойке щёки начинают печь сильнее.

Я обмахиваюсь ладонями и опираюсь локтями о прохладную столешницу.

— Простите, за пятый стол должны были принести сансер, если я не ошибаюсь, — повышаю тональность, чтобы перекричать музыку.

Пока бармен отходит уточнить этот момент, я оглядываюсь по сторонам. Отсюда хорошо видны обособленные ВИП-зоны, отделённые зеленью. С приглушённым светом и низкими диванами.

Но спокойное ожидание резко сменяется всплеском адреналина в крови.

Сердце спотыкается и падает в пятки, потому что мой рассеянный взгляд вдруг цепляется за самое знакомое лицо из возможных. Лицо, которое я успела изучить досконально. Грубые черты, светлый шрам над бровью, упрямая линия рта…