По взаимному согласию

Возможно, потому что я ещё не до конца проснулась. Или потому, что не рискую садиться за руль, пока не взбодрюсь кофе.

А может быть, потому что давно здесь не была и никак не могу насытиться вниманием, обращённым ко мне. Голодным вниманием, несмотря на три Диминых оргазма за прошедшую ночь, последний из которых был получен с помощью минета.

— Торопишься? — спрашивает он, меняя тему и вытаскивая меня из потока воспоминаний, хотя почему-то кажется, что этот поток одинаково не отпускает нас обоих.

— Да. У меня планёрка к девяти.

— Коллеги не поймут, если ты задержишься?

— Я обычно не задерживаюсь. А учитывая, что я дочь владельца центра, лишние поводы для разговоров мне ни к чему.

— Мне показалось, что у вас вполне приятная атмосфера и дружный коллектив. Даже с коллегами из клиники пластической хирургии вы легко ладите. По крайней мере, так это выглядело на фото с корпоратива. Но вполне возможно, что я ошибаюсь.

Филатов крутит в руке пустую чашку с кофе, бросая это замечание между прочим. На самом деле — нет, потому что я слишком хорошо различаю изменившийся тон, больше похожий на обвинение.

Несмотря на краску, заливающую щёки, улыбаюсь:

— Что ещё интересного ты видел на фото с корпоратива?

— Много чего.

Эмоции, быстро сменяющиеся на лице Димы, читаются с трудом. То ли уязвлённое самолюбие, то ли вспышка собственничества. Что-то очень на это похожее.

Поза тоже быстро меняется. Расслабленность исчезает. Филатов упирается локтями в стол, подаётся вперёд и коротко передёргивает плечами.

Отставив чашку, я делаю то же самое, почти автоматически повторяя его движение. Напряжённость. Пальцы, сцепленные в замок. Ухмылка на губах, которую я сопровождаю встречным вопросом:

— Например?

Значит, я не ошиблась. Мне не показалось, что вспышка была направлена в мою сторону.

— Что у тебя с бывшим мужем? — интересуется Дима, слегка склонив голову набок.

— Мы так и будем перекидываться вопросами? — уточняю я. — Скажи прямо, что именно ты увидел и что именно тебя не устроило.

— Тот снимок, где вы танцуете и ты обнимаешь его за шею. Так понятнее?

— Раз уж твой личный информатор не донёс подробности, расскажу сама. С Даниилом у меня нет интимной связи. Я с ним не сплю и не планирую. Есть только нерешённые общие вопросы.

— Нерешённые вопросы, значит…

— Да. Если конкретнее — семейные вопросы.

— Так вы с ним всё ещё семья?

Филатов кривит губы, будто это слово неприятно ему на вкус. На слух. На уровне рефлекса. Неприятно настолько, что он теряет привычную иронию.

— Я уже объяснила, что не имею с ним никаких романтических отношений. Даже намёков на них. Наш договор я соблюдаю честно. Всё остальное — моё личное и тебя не касается, — резко бросаю я. — Если уж на то пошло, формат наших с тобой отношений не предполагает отчётов.

Он вообще не предполагает ничего серьезного, блин.

Я спотыкаюсь о собственную мысль, словно наступая на тонкий лёд. Эта догадка только подкрепляется тем, как взгляд Димы становится холодным.

— Пока твой бывший муж не закрывает твои потребности, по своей прихоти или потому, что ты не хочешь его об этом просить, я имею право требовать отчётов. И имею право требовать, чтобы подобных снимков мне больше не попадалось, — отрезает Филатов.

— Может, мне проще уволить информатора?

— Как инвестор, я бы не советовал тебе этого делать.

— Ясно, — шумно выдыхаю я. — Кто платит, тот и заказывает музыку, да?

— Считай, как хочешь.

Я встаю со стула, одёргиваю футболку и выхожу из кухни, не оборачиваясь.

Вся моя одежда разбросана где ни попадя. Джинсы и свитер я нахожу в спортзале. Бюстгальтер — в кровати Димы. Трусики — сохнущими на полотенцесушителе в ванной.

Разгладив волосы перед зеркалом, я делаю глубокий вдох и выдох и прохожу мимо кухни, заставая Филатова в той же позе и за тем же столом, за которым прозвучали последние резкие фразы.

Моё «пока» он оставляет без ответа, демонстративно отворачиваясь.

48

«Жду тебя на парковке», — приходит сообщение от Даниила во время обеденного перерыва.

Я захлопываю ноутбук и увлажняю губы блеском.

Сегодня у его матери назначен приём у Виктора Корбана — старшего брата нашего одногруппника Кирилла. Он в городе всего на две недели, но нам чудом удалось попасть к нему на прием. По знакомству.

Кириллу я звонила сама.

Просто потому, что когда-то была старостой и меня многие знали. Так же я сама решила поехать с Ниной Матвеевной и Даней на приём. Я вообще люблю держать всё под контролем. Наверное, даже слишком.

За стойкой ресепшен одна Влада. Я предупреждаю её, что ненадолго отъеду по делам. Это не проблема, потому что ради поездки к талантливому врачу-онкологу рабочий график пришлось перетасовать.

Накинув на плечи пальто, я перебегаю от крыльца реабилитационного центра к парковке. Под ногами — лужи подтаявшего снега с разводами цемента.

Ремонт дополнительного крыла идёт ускоренными темпами. Там уже вырисовывается вполне объёмная картина, которая раньше существовала только на бумагах. Папа заговаривает об официальном открытии к весне или лету. Составляет списки гостей и мысленно принимает поздравления.

Заметив меня из-за угла, Даниил выходит из машины, чтобы открыть дверь. Я ожидаю, что мне предложат заднее сиденье, но всё происходит так же, как и во время нашего брака: я оказываюсь впереди.

Нина Матвеевна всегда учила сына, что именно такие мелочи и формируют уважение. Что жена должна быть рядом. Что это главная женщина в жизни любого мужчины. Не мама, не бабушка и не сестра.

Она многому его научила, особенно это было заметно в начале наших отношений. Красивые ухаживания, цветы и подарки. Слова, в конце концов. Как бы сильно мы ни ссорились, Даня никогда не переходил границ.

— Наверное, мы помешали твоим планам, — с сожалением говорит свекровь, пока автомобиль выезжает на главную дорогу.

В салоне тепло. Даже жарко. Я разглаживаю складки на плиссированной юбке и скашиваю взгляд на бывшего мужа.

Он задумчивый. Хмурый. Лицо немного осунулось, а волосы чересчур отросли. Кстати, несмотря на довольно близкие отношения с матерью, его никак нельзя назвать маменькиным сынком.

— У меня обеденный перерыв и несколько пустых окон, — слегка приукрашиваю свой свободный график. — К тому же я давно не видела Кирилла, а он обещал, что встретит нас, угостит кофе и проведёт к брату.

— Это хорошо. Не хочется быть обузой, — тихо шелестит Нина Матвеевна.

Весь путь до клиники, где принимает Корбан, Даниил не произносит ни слова, хотя в нашей личной переписке случилось заметное оживление. Мы обсуждаем перспективы, перебираем варианты и взвешиваем риски. Медицинское образование позволяет нам смотреть на ситуацию трезво. Но профессиональная отстранённость плохо уживается с личным. Я давно убедилась в этом на примере своего сложного пациента.

Кирилл радушно встречает нас в холле, угощает кофе и шоколадом и предлагает пройти в приёмный кабинет.

Он пошёл по стопам брата, которого в университете нахваливали преподаватели, едва услышав знакомую фамилию.

У нас с собой целая папка документов. Анализы, гистология, выписки. Динамика обследований.

В кабинет вместе со свекровью прохожу только я, а Даниил остаётся ждать на скамейке. Это общее решение, принятое заранее.

Виктор — мужчина лет сорока пяти, делает пометки в блокноте с золотистой окантовкой, слегка потрёпанном и видавшем виды, после чего задаёт нам вопросы.

Тон его комментариев не позволяет сразу понять, насколько критична ситуация и насколько сделанные выводы соответствуют действительности. Зато он предлагает решения.