По взаимному согласию

Всё, что я помню о Диме, — м-м… ничего хорошего. К сожалению.

Напыщенный мажор из династии врачей. Посредственный в учебе студент, привыкший жить на лёгком ходу. К универу подкатывал на дорогих машинах. Вечно в окружении девиц и таких же самодовольных приятелей.

Но тон Вячеслава совсем не похож на тон тех друзей Димы, которых я знала раньше. Не исключаю, что люди меняются. К слову, вполне возможно, что наши университетские недоразумения помню только я.

Тем не менее, весь рабочий день я провожу, как на углях.

Нет, я всё делаю, как надо… Принимаю пациентов и веду записи, но больше на автопилоте, потому что мысли постоянно возвращаются к предстоящей встрече.

Я работаю с разными пациентами. И детьми, и взрослыми, и пожилыми. У меня нет проблем с тем, чтобы взаимодействовать с мужчинами своего возраста, не испытывая ни малейшего дискомфорта.

Но стоит услышать фамилию Филатов, как внутри включается протест.

Возможно, потому что когда-то он, по какой-то причине, решил, что может легко поиметь меня, как и всех своих кукол, несмотря на то, что я тогда была несвободна.

Кое-как дотягиваю до конца смены. Забегаю в кабинет к отцу и отчитываюсь, что учла все его просьбы. Он в приподнятом настроении, на созвоне с доставкой, поэтому лишь машет рукой на прощание и желает удачи, не отрываясь от телефона.

Дорога до коттеджного посёлка занимает ровно час.

Охрана на въезде пропускает без лишних вопросов, достаточно назвать свою фамилию.

Я паркуюсь у ворот и тянусь к сумочке, чтобы набрать Вячеслава, но он появляется раньше, чем я успеваю это сделать.

Высокий, стройный. В чёрном бомбере и таких же джинсах. Волнистые каштановые волосы слегка растрёпывает промозглый осенний ветер.

Замедлив шаг, он достаёт из кармана пачку сигарет, закуривает и, прислонившись плечом к столбу ворот, даёт мне время собраться и выйти из машины.

Я опускаю козырёк и смотрюсь в зеркало.

Стрижка по плечи до сих пор кажется непривычной, потому что всю жизнь я носила волосы гораздо ниже лопаток. Не могу сказать, что результат мне не нравится… Черты лица стали чётче. Глаза, губы, скулы. Но всё же в этом поступке было что-то импульсивное.

Тогда, после разрыва с Даниилом, моим первым и единственным мужчиной, подруга уговорила меня решиться. Наверное, мне действительно захотелось одним махом отрезать не только волосы, но и прошлое.

— Добрый день, — говорит Вячеслав, отрываясь от столба и протягивая руку, не ту, в которой между пальцами всё ещё зажата сигарета. — Или уже вечер.

— Как угодно, — отвечаю, отпуская его ладонь после короткого рукопожатия.

На улице быстро темнеет. Я осматриваюсь по сторонам, но, кроме высокого забора, из-за которого не видно даже крыши дома, смотреть тут почти не на что.

6

— Летом мы отдыхали большой компанией во Франции, в городе Анси, — начинает рассказывать Вячеслав. — Там есть гора, которая считается культовым местом у парапланеристов. С неё открывается фантастический вид на озеро и Альпы. Даже если не летать, туда стоит подняться хотя бы ради пейзажа.

Я отстукиваю каблуком по асфальту, переводя взгляд с кончика сигареты на мужчину:

— Если буду проездом — обязательно загляну. Но, к сожалению, у меня мало времени, поэтому хотелось бы перейти к сути.

— Да, конечно. Прошу прощения, — говорит Вячеслав, гасит окурок подошвой ботинка и открывает калитку, чтобы пропустить меня на территорию.

Особняк двухэтажный, с облицовкой под камень. Без вычурности, но видно, что построен со вкусом и без экономии. Широкие ступени, аккуратный газон, мягкий свет под навесом веранды.

Пока мы идём медленным шагом, плечом к плечу, друг Димы говорит уже по делу, без описаний французских красот:

— В общем, захотелось нам всем полетать. Сходили, разузнали расценки. Филатов был первым, потому что ему всегда нужен был адреналин. Но случилась техническая неисправность. Оборвался один из стропов, и он не успел стабилизировать купол.

— Его прооперировали на месте?

— Да. Доставили в ближайшую клинику. На момент прибытия он был без сознания, с сильной кровопотерей и подозрением на повреждение позвоночника. Выжил, можно сказать, чудом.

Когда передо мной открывается входная дверь, я попадаю в просторную прихожую, оформленную в бежево-серых тонах, и начинаю снимать пальто и ботинки, вопреки настойчивым уговорам Вячеслава проходить прямо в обуви.

Планировалось, что сегодняшний вечер — это всего лишь осмотр фронта работы, но на всякий случай в багажнике у меня лежит сменка.

— Раньше с Димой уже работал реабилитолог, — продолжает мужчина, ведя меня куда-то вглубь дома. — По его рекомендациям мы закупили всё, что нужно: шведскую стенку, балансировочную платформу, несколько тренажёров для ног и электростимулятор. С Филатовым сейчас непросто, но это, в принципе, объяснимо. Фраза «движение — это жизнь» всегда была про него. Психолога, кстати, он послал к чёрту. Хотя, может, оно и к лучшему. Есть вещи, которые нужно прожить самому. Чтобы расставить всё по полкам и перестать воспринимать чужие слова как жалость.

— Меня он тоже захочет послать? — спрашиваю, едва оказываюсь в огромном спортивном зале, оборудованном лучше, чем я могла себе представить.

— Женщин он не посылает. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Мы с друзьями за него переживаем и правда хотим, чтобы он поскорее встал на ноги.

Не успевает Вячеслав договорить, как я слышу характерный скрип колёс по полу и короткий щелчок тормоза.

Несмотря на то что я готовилась к этой встрече, появление Дмитрия Филатова всё равно застаёт меня врасплох, хотя бы потому, что доброжелательность его друга перебивается плотным давлением в воздухе, из-за которого становится трудно вдохнуть.

Я оборачиваюсь, скрещивая руки на груди, и встречаю взгляд карих глаз, прямой и точный, как выстрел.

Если я думала, что застану Филатова в уязвлённом состоянии, то глубоко заблуждалась, потому что смотрит он на меня вовсе не как человек, потерпевший поражение.

Абсолютно нет!

Холодная оценка. Странное спокойствие. Снисходительность, почти переходящая в надменность — всё это читается в его лице, в позе и манере держаться.

Отвести свой взгляд мне не даёт ни чёртово упрямство, ни профессиональный интерес. Ни принципиальное желание не бояться этого вызова. Поэтому я тоже изучаю его.

На нём белая футболка и чёрные спортивные штаны. Волосы чуть длиннее, чем на фото в соцсетях, а щеки покрывает густая щетина.

Это уже не тот худощавый парень, которого я помню, а взрослый, физически крепкий и уверенный в себе мужчина, явно не настроенный ни на разговор со мной, ни, тем более, на сотрудничество.

— Это Наина Сергеевна Бережная, — представляет меня Вячеслав своему другу.

Между нами повисает неловкая пауза. Настолько неловкая, что похожа на сцену из паршивого спектакля.

Как бы там ни было, бороться за это место я не собираюсь. В таком случае у меня появится весомый аргумент, чтобы объяснить отцу, почему я не хочу здесь работать.

— Ты, блядь, издеваешься, Слав? — интересуется Дима, глядя исподлобья на друга, стоящего по правую руку от меня. — Вызови девушке такси. Пусть не тратит ни моё, ни своё время.

— Я на машине, — впервые подаю голос.

— Да хоть на ракете. Однохуйственно. Всего доброго, Наина Сергеевна.

Филатов криво усмехается, разворачивает кресло джойстиком и, не взглянув в мою сторону, направляется к выходу.

7

Внутри закипает желание устроить провокацию после того, как меня послали. Сиюминутное, острое. Оно такое сильное, что першит в горле, когда я пытаюсь задавить его на корню.