По взаимному согласию

3

Твою мать.

Почему именно он? Ну почему?

В том, что Дмитрий Филатов — именно тот самый Дмитрий Филатов, о котором я думаю, а не просто полный однофамилец, у меня нет ни малейшего сомнения, потому что дата и год рождения совпадают с точностью до цифры.

Мы одногодки. Учились в одном вузе. Правда, Дима прервал обучение на третьем курсе, и с тех пор мы ни разу не виделись. А это, между прочим, уже лет десять.

В папке достаточно материалов. Снимки, выписки из стационара и рекомендации по лечению. Целая стопка, которую сейчас нет времени изучать.

Бегло пробегаюсь глазами и понимаю, что шансы на полное восстановление не такие высокие, как обозначил отец.

Я не знаю, сможет ли он ходить.

Диагноз — компрессионный перелом позвоночника с частичным повреждением спинного мозга.

Проведена операция. Удалены костные фрагменты, сдавливавшие спинной мозг, и выполнена стабилизация позвоночника металлическими конструкциями.

Это не безнадёжно, конечно. Прогноз — умеренно благоприятный. Но всё сложно. Нужно смотреть очно.

Прошло уже почти четыре месяца с тех пор, как Дмитрий Филатов неудачно полетал на параплане.

Четыре.

Первые шесть после травмы — это критический период максимального восстановления.

И только сейчас они спохватились с реабилитацией?

Очень и очень странно.

Будто прочитав мои мысли, папа добавляет:

— С ним уже работал реабилитолог, Наина. Дмитрий… кхм… не слишком хорошо с ним разошёлся. Теперь его друзья экстренно ищут кого-то нового. Кого-то, с кем он смог бы поладить. Они нашли тебя в соцсетях.

Хмыкаю, захлопываю папку и съезжаю в кресле, занимая более расслабленную позу, потому что мозги превратились в кисель за считанные минуты с начала разговора. Голова тяжёлая, не варит.

Я стараюсь быть беспристрастной, несмотря на моё отношение к Диме. Несмотря на прошлое.

Было и было. Сколько лет прошло? Мы тогда были студентами, а теперь — взрослые, уравновешенные люди.

— Почему ты решил, что я с ним полажу, зная мой характер? Может, ему для начала нужен психолог, а не я? — задаю вполне логичный вопрос.

В целом, нет ничего удивительного в том, что папа цепляется за такого клиента. Он вообще старается удержать каждого. Не только тех, кто хорошо платит, так как центр ещё не вышел на стабильный доход. Вернее, выйдет ли он вообще — неизвестно никому из тех, кто здесь работает.

— Я же сказал, что это спецзадание для специалиста вроде тебя, — сухо отвечает отец. — Ничего сложного. Если где-то понадобится помощь — Лена или Артур подстрахуют. Твоя задача — осмотреть Дмитрия, разработать план реабилитации и сообщить, чего не хватает у него дома, чтобы можно было полноценно запустить курс восстановления.

— Что тебе за это пообещали?

Отец густо краснеет, дёргая верхние пуговицы рубашки, будто оскорбившись, а потом всё же признаётся:

— Комплект вертикализаторов и модуль для кинезотерапии. Плюс оплата твоей работы на дому по тройному тарифу. Как только появятся улучшения — можно рассчитывать на большее. Для центра в целом.

— Неплохо, — киваю в ответ. — Значит, плясать придётся усердно. До седьмого пота, потому что гарантий, что Филатов будет ходить, у меня нет.

— Изучи его историю детально, Наина. Гарантий никто не требует, но потрудиться придётся. Завтра тебя будут ждать по адресу. Заранее сообщи, во сколько тебе удобно подъехать.

Папа достаёт из ящика визитку с адресом на обратной стороне, протягивает её мне, и я понимаю, что ездить придётся за город, а это серьёзно усложняет задачу.

В данный момент у меня нет личной жизни. Но такими темпами её, похоже, уже никогда и не будет.

4

На визитке указан личный номер Вячеслава — вероятно, одного из друзей Димы.

Я не тороплюсь звонить или писать. Возвращаюсь в кабинет и открываю график записей на неделю. Как бы там ни было, я не приврала, когда сказала, что у меня всё расписано по часам. Единственные свободные окна — внеурочные. После пяти, а то и шести вечера.

Если прибавить дорогу, то домой я буду возвращаться далеко за полночь. По крайней мере, на этой неделе. Дальше, может, как-нибудь разгружусь и подстроюсь.

А пока…

Чёрт.

Тру виски, представляя нашу встречу. Неловкость, тишину и даже страх. С единственной поправкой: теперь Филатов в уязвлённом положении. В коляске. С ограниченной физической активностью.

Я не уверена, захочет ли он видеть меня сейчас. Если, конечно, мою кандидатуру одобрял не он сам. Что, честно говоря, маловероятно.

В перерывах между приёмами пациентов достаю папку с историей болезни Димы и изучаю её детальнее. Несколько часов подряд.

Спинной мозг повреждён частично. Полного разрыва нервных волокон нет. Это вызывает паралич ног, но часть проводящих путей сохранена.

Необходима пассивная и активная разработка суставов нижних конечностей, упражнения на диапазон движений и постепенное укрепление уцелевших мышц. Вертикализация. Физиотерапия. Тренировка ходьбы. Сначала с поддержкой и подвесными системами безопасности. А еще желательно — в бассейне, потому что вода поддерживает тело.

У него всё это есть? Это что за масштаб? И в чём вообще проблема ездить в ребцентр с водителем, например?

Если у Филатова категорический протест против восстановления, нет веры в себя и готовности работать над собой, то эффект, к сожалению, будет минимальным. Я не собираюсь заставлять пинками. Это, блин, не моя методика.

Меня разрывает от желания позвонить Тане, с которой мы тоже вместе учились, чтобы обсудить ситуацию. Она точно помнит Филатова. Возможно, знает, что с ним было все эти годы. Может быть, даже мониторит его соцсети. Но это неэтично — обсуждать потенциального пациента. Поэтому ищу сама, чего, разумеется, никогда не делаю в профессиональной практике.

Обычно я не интересуюсь, чем живут мои пациенты, где отдыхают и с кем проводят время. Вот только с Димой это правило почему-то не действует.

— Наин, я принесла тебе кофе, — заглядывает в кабинет Лена, наша массажистка, предварительно постучав.

— О, спасибо огромное.

— Слышала, вечером привезут новое оборудование. Не знаешь, кто у нас такой щедрый?

Я слегка пожимаю плечами, вяло реагируя на сплетни и почти не участвуя в обсуждении новостей. Всё моё внимание на кофе и на странице Дмитрия Филатова, которую я наконец нахожу в соцсетях.

Не могу сказать, что он активный пользователь, но несколько снимков говорят сами за себя. Прыжки с парашютом, мотоцикл, сноуборд… Экстремал, значит.

Живой, подвижный. Уже не парень, а мужчина. Темноволосый, с грубоватыми чертами лица и уверенным взглядом.

В спортивной форме, подтянутый. С заряженной энергетикой, что чувствуется даже через экран.

Такие разительные метаморфозы, как те, что происходят с ним сейчас, без сомнения, бьют по психике.

Я не представляю, как мы будем коммуницировать, но то, что легко не будет — это точно.

5

Вячеслав оказывается дружелюбным и приятным собеседником. Он перезванивает почти сразу после того, как я отправляю ему сообщение. Звонки я люблю меньше переписок, но с ним не возникает ни капли неловкости.

— Сегодня я освобожусь к четырём, — объясняю, открывая кабинет и ставя картонный стаканчик с латте на край стола. — К пяти смогу подъехать, если вам будет удобно для собеседования.

— Ну какое собеседование, Наина Сергеевна, — хрипло смеётся Вячеслав. — Вы уже приняты. Вопрос в другом.

Подойду ли я его другу, разумеется.

— Да, понимаю. Тогда до встречи?

— До встречи, — откликается мужчина и завершает звонок.