Страница 15 из 72
— Ну не-ет, не может быть, — удивлённо восклицаю, разминая межлопаточную область.
— Более того, инициатива принадлежала не мне.
Нимб над приятным и обходительным Вячеславом слегка меркнет в моей голове, но не настолько, чтобы окончательно раствориться. Как бы там ни было, уверена, что он исправился, и короткие пути к обогащению — это уже не про него.
Я перехожу к изголовью кушетки, чтобы проработать плечевой пояс. Близость с Филатовым ощущается в стократ острее. Всё моё внимание сосредоточено на его крепком теле, на малейших реакциях и на дыхании. Это очень интимно, но это совсем не про романтику.
Положив ладони на переход от шеи к плечам, я чувствую сильное напряжение. Это закономерно, потому что Дима регулярно опирается на руки, поднимая тело, и плечевой пояс работает с перегрузом.
Я чередую разминание с расслабляющими поглаживаниями, когда вдруг раздаётся входящий звонок, обрывая музыку.
Руки масляные. Я быстро вытираю их влажными салфетками и достаю телефон из сумочки.
На экране высвечивается номер мамы. Почти каждый вечер после работы, за редким исключением, я звоню ей и рассказываю, как прошёл день. Это давно превратилось в традицию.
Я отклоняю вызов, но звонок повторяется, и мне приходится ответить, отойдя немного в сторону:
— Прости, я наберу тебя завтра.
— У тебя всё в порядке? Ты дома, Наина?
Прикусив губу, я сбавляю громкость и боковым зрением ловлю, как Дима медленно садится, поправляя полотенце, чтобы прикрыть чёрные боксёры.
— Нет, я пока не дома. Немного задержалась, — с трудом выдавливаю ответ, прекрасно зная, что последует дальше.
— На работе? В начале двенадцатого? Да ты что, Наина! Ты же сама говорила, что Даниил был законченным трудоголиком. Так что это за двойные стандарты?
Мой развод стал настоящим шоком для родителей, которые вместе уже больше тридцати лет. Их история началась ещё в школе, и с тех пор они неразлучны.
Мама переживала из-за моего решения сильнее меня. Она плакала почти каждый день, уверенная, как и Даниил, что я совершаю ошибку.
— Ладно, хватит. Как только буду дома, сообщу, — произношу напоследок и завершаю звонок.
Комната погружается в тишину.
Я устало выдыхаю и оборачиваюсь к Диме, напоминая укоризненным взглядом о том, что массаж ещё не закончен. Правда, по его виду не скажешь, что его это хоть немного волнует.
Воздух кажется сжатым до минимума, а тесное пространство усиливает ощущение его присутствия.
При том, что Дима сидит на кушетке только в нижнем белье, происходящее уже трудно отнести исключительно к работе. На каком-то гребаном подсознательном уровне.
Филатов проводит рукой по волнистым волосам, всё так же глядя на меня. Роняет ладони на бёдра и, шумно выдыхая, предлагает:
— Ты можешь остаться на ночь у меня.
Сердце срывается на стремительный, неровный ритм.
Стиснув телефон до побелевших костяшек, я хочу выдавить из себя саркастический ответ, но горло перехватывает так, будто кто-то затянул петлю, и я просто возвращаю ему его же фразу:
— Остаться у тебя?
— В доме полно комнат, — сообщает Дима. — Ты можешь выбрать любую.
Обретая способность двигаться, я подхожу к сумочке, убираю туда мобильный и распускаю волосы, снимая крабик.
— Если тебе нужна круглосуточная сиделка, то вам со Славой стоит поискать кого-то другого…
— Ты неправильно меня поняла, Наина, — тон Филатова становится чуть жёстче. — Я предлагаю просто переночевать здесь и утром поехать на работу. Со всеми необходимыми процедурами я давно уже справляюсь сам.
Я подхожу ближе, оказываясь между его коленей.
Всё, что он предлагает, логично и имеет смысл, но меня не отпускает чувство, что это неправильно. Я не уверена, что готова стирать ещё одну границу между нами. Ту, которую так старательно черчу.
— То, что справляешься сам — молодец, — хвалю, дёрнув уголками губ и шутливо задевая пальцами его густую бороду. — Но ты настолько лохматый, что, кажется, вырос где-то в лесу.
Не отпуская мой взгляд, Дима перехватывает моё запястье, пуская ток по позвоночнику. Пульс бесится, дыхание предательски спутывается. Его радужка темнеет так резко, что почти исчезает, сливаясь с расширенным зрачком.
И когда мне кажется, что он зафиксирует запястье, чтобы направить мою руку в другую точку, Филатов вдруг ослабляет хватку и, усмехаясь, осторожно отводит её в сторону:
— Это уже не твое дело, — отвечает хрипловатым голосом.
21
На утренней планерке всплывает неприятная новость: Артур, наш массажист, к которому очередь расписана на месяцы вперёд, собирается увольняться. Перед этим он, как положено, отработает две недели. Но уже сейчас ясно, что его уход оставит в расписании огромные пробелы.
В связи с этим коллектив пребывает в подавленном настроении, и особенно это заметно по моему отцу, который выглядит хмурым и откровенно растерянным.
Я жду, пока все разойдутся, затем подхожу к нему и мягко касаюсь плеча:
— Эй, всё будет хорошо, — говорю ему. — Я попрошу Владу написать объявление на нашей официальной странице. И продублирую эту информацию у себя.
— Да, но Артур был лучшим из лучших. Вряд ли пациенты побегут к новому специалисту. Куда вероятнее, что они будут искать контакты проверенного Артура и ходить к нему в его личный кабинет, который он как раз открывает в центре города.
Папа собирает бумаги, поднимается и, направляясь к себе, горько вспоминает, что с трудом пришёл в себя после ухода ведущего физиотерапевта, а теперь вынужден выдержать ещё один удар.
В кабинете открыто окно, и по комнате гуляет сквозняк, заставляя жалюзи тихо постукивать о раму.
Я закрываю его, поёживаясь от холода, и отвечаю папе, что незаменимых людей нет. На место Артура найдётся кто-то другой. Тоже профессионал. Нужно просто поискать.
— Мне тут бухгалтерия показала отчётность, — вздыхает папа, опускаясь в кресло. — В этом месяце коллектив снова останется без премий. Я понимаю, почему люди уходят. Понимаю… но сделать ничего не могу.
— Ты общался с Вячеславом?
— Звонил ему в прошлую пятницу, он обещал подъехать, но пока так и не появился.
— Позвони ещё раз. Слава не из тех, кто пропадает, — поясняю я.
— А с Филатовым у вас что? Есть контакт?
Я слегка ёрзаю на месте, опускаю взгляд и разглаживаю несуществующие складки на брюках.
Мы занимаемся уже две недели. С разной динамикой. Бывают дни, когда Дима раздражён, и мне приходится выдерживать его выпады. Бывает спокоен, когда занятие проходит без лишнего напряжения.
Есть ли между нами контакт — сказать сложно. Я предпочитаю не копаться в этом и уж тем более не просить его ни о чём лишнем. Это не то, во что я хочу ввязываться. Не с ним.
— Наверное, я плохо пляшу, раз он не интересуется инвестированием в наш центр, — говорю путано.
— Наина, покажи ему смету и расскажи, как «Виталис» может развиваться при его вложениях. Вы учились вместе, у вас есть общие точки соприкосновения. Это плюс.
— Я… попробую.
Папа достаёт из стола папку и протягивает её мне. Я знаю, что внутри. Наше настоящее и наше будущее. Расчеты, дыры в бюджете и планы реконструкции, которые мы постоянно откладываем в долгий ящик.
— Уверен, ты донесёшь это до Филатова эффективнее, чем я.
Прежде чем уйти, я получаю передачку от мамы. В контейнерах пироги и запечённая курица. Мама всегда переживает, что я плохо питаюсь. Отказываться бессмысленно, поэтому я просто беру еду и отчёты и возвращаюсь к себе.
Голова тяжелеет от потока мыслей.
Даниил ещё тогда, когда отец предложил мне работать с ним, предупреждал, что я могу пожалеть о своём согласии. Что мне придётся жертвовать и идти на уступки.