Живые

— Люди Хавена! — его голос нёсся над водой уверенно и чётко. — Вы построили дом у воды. Мы, «Вольные», дома не строим — мы знаем тропы. Вы ловите рыбу, сушите, солите, меняете. У вас есть стены, у вас есть руки. У нас — дороги, травы, знание, где можно пройти, а где лучше не соваться. Фортис хочет, чтобы все дороги вели к нему. Я предлагаю другую. Постоянный обмен. То, чего нет у вас, — на то, чего нет у нас. Чтобы в этой долине был выбор.

Тишина. Все взгляды обратились ко мне.

Я стояла чуть в стороне, прислонившись к столбу. Лицо ничего не выражало, но внутри я уже взвешивала. Политические последствия. Угрозу. Выгоду. Что он на самом деле здесь ищет? Что мы получим? Что потеряем?

Я сделала шаг вперёд и заговорила. Так, чтобы услышали все.

— Хавен открыт для честной торговли с теми, кто держит слово.

Я посмотрела прямо на Рейна. В упор. Без улыбки.

— При условии, что за вами не придёт тот, кого мы не ждём.

Он удержал мой взгляд. В его глазах вспыхнул вызов и уважение. Одновременно. Редкое сочетание.

— У «Вольных» только один враг — Фортис. С ним мы не водимся.

Он чуть склонил голову и протянул руку.

Я смотрела на неё секунду. Потом пожала.

— По рукам, — сказала я.

Люди вокруг загудели, зашептались, кто-то уже хлопал по плечам, кто-то тащил бочонок с прошлогодним пивом. Но мы продолжали смотреть друг на друга — сквозь шум, сквозь толпу, сквозь то, что только что произошло.

В этом взгляде было что-то, чему я пока не могла подобрать названия.

Это был не взгляд влюблённых. Взгляд двоих, которые только что поняли: теперь мы союзники.

Чтобы ни произошло дальше, я надеюсь, это не зря.

Партнёрство было заключено.

Я смотрела на Рейна, на людей вокруг, на костёр, на стены Хавена — и вдруг поняла: внутри что-то изменилось. Не резко, не сильно. Просто — стало по-другому.

Раньше я думала, что во мне осталась только боль и одна цель. Всё остальное выжгли. Сначала Фортис, потом побег, потом смерть Гая, потом эта бесконечная стройка, забота, ответственность. Я привыкла не чувствовать. Или думала, что привыкла.

А сейчас — сейчас я стояла и смотрела, как он улыбается кому-то из наших, и ловила себя на том, что мне… спокойно. Тепло. Будто я не одна.

Это длилось секунду. Может, меньше. Но я это запомнила.

Значит, во мне ещё есть что-то живое.