Живые

Грот

Вечером, когда я вернулась в Фортис, Кайден ждал меня в кабинете.

— Грот, — сказал он. — Приговор вынесен.

— Не казнь? — спросила я.

— Нет. Изгнание. Бессрочное. Без права возвращения.

Он рассказал, как Грот стоял перед трибуналом, как слушал приговор, как плюнул на плиты плаца и ушёл. Сказал только: «Ваша милость — ваша слабость. Она вас погубит».

— Он прав, — сказала я. — Слабость может погубить.

— Но не в этот раз, — сказал Кайден.

Он помолчал.

— Это был последний призрак Маркуса. Мы его выгнали.

— Не убили, — сказала я.

— Выгнали, — повторил он. — Пусть ищет свой порядок в пустошах.

Спустя год.

Мы снова стояли на стене.

Внизу горели огни Фортиса — город жил, восстанавливался, дышал. Люди ходили по улицам без страха. Дети смеялись. Солдаты не прятали лица.

А где-то далеко, за лесом, так же жил Хавен. Мы не видели его огней, но знали — они есть. Значит, всё было не зря.

Кайден стоял рядом, смотрел в темноту. Его профиль был резким в свете факелов, но глаза — спокойными. Без маски. Без тени отца.

— Я думал, ты выберешь его, — сказал он.

— Нет, — сказала я.

— Почему?

— Потому что он — моё прошлое. А ты — моё будущее.

Он повернулся ко мне. Взял за руку.

— И настоящее, — сказал он.

— И настоящее, — согласилась я.

Я опустила руку на живот. Улыбнулась. Он заметил, но не спросил. Просто обнял крепче.

Внизу горели огни. Фортис жил. Хавен жил. Где-то там, в темноте, спали дети, которых мы больше не боялись потерять.

Мы не знали, что будет завтра. Через год. Через десять лет.

Но знали, что будем вместе.

И этого было достаточно.