Страница 5 из 13
Глава 2. Реплики в тумане
Дверь кабинета капитана была старая, с растрескавшимся лаком у ручки и следами ботинок внизу, будто её годами открывали не руками, а раздражением. Инспектор Ли толкнул её плечом, и створка пошла внутрь с глухим стуком, задела стопку папок у стены и остановилась. В комнате сразу ударили три вещи: жар от плохо работающего кондиционера, кислый запах старой бумаги и шум вентилятора, который крутился под потолком с таким звуком, будто в нём умерла мелкая птица и теперь болталась внутри на проволоке.
Капитан сидел за столом, заваленным делами, словно человек, которого бумага медленно и без уважения закапывает уже лет десять. Галстук у него был сбит набок, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, на виске блестел пот. На стене за его спиной висела карта города с воткнутыми флажками, рядом — выцветшие фотографии задержаний, где лица улыбались так натянуто, будто все понимали: через сутки эти снимки уже никому не будут нужны.
Капитан поднял голову не сразу. Сначала дочитал строку в бумаге, потом поставил подпись, потом снял очки и только после этого посмотрел на Ли.
— Ты выглядишь так, будто тебя постирали вместе с формой, — сказал он глухим, усталым голосом. — Это у нас теперь новый метод конспирации или ты опять шёл напролом там, где была дверь?
Ли остановился перед столом. Влажная ткань рубашки прилипала к спине. На рукаве ещё держалось крошечное белое пёрышко или нитка, оставшаяся после рынка, и он сдёрнул её коротким движением пальцев. Шум вентилятора давил сверху ровным мутным кругом. На секунду всё стало простым: кабинет, начальник, доклад, задача.
— Объект выявлен. Маршруты установлены. Есть связь с похищениями детей и перемещением артефактов. Разрешите начать операцию по зачистке, товарищ капитан.
Слова вышли чётко. Слишком чётко. Они легли в комнату, как металлические детали на деревянный стол, и сразу стало слышно, насколько они здесь лишние.
Капитан не ответил.
Он моргнул один раз. Потом второй. Потом медленно положил очки на бумагу и откинулся на спинку стула, которая жалобно скрипнула. Лицо у него не стало злым. Оно стало пустым. Именно это было хуже.
— Товарищ капитан, — повторил он сухо, будто пробует на язык что-то тухлое. — Ты где этого набрался, Ли? В школьном драмкружке для людей без чувства стыда?
Ли стоял ровно, не двигаясь.
Капитан потёр переносицу двумя пальцами и посмотрел на него уже не как на подчинённого, а как на человека, который внезапно решил заговорить языком армейского устава посреди китайской дыры с тараканами в архиве.
— Я тебя о чём просил неделю назад, помнишь? Я сказал: не приноси мне парад, принеси мне живое дело. А ты сейчас вошёл ко мне, как табурет в форме. Где ты вообще был до этого разговора? На плацу у своих призраков?
В этот момент по краям зрения поползла тень.
Сначала еле заметная, как если бы лампа в кабинете мигнула из-за плохой проводки. Потом темнее. Края комнаты начали покрываться зерном, будто изображение шло не вживую, а со старой кассеты, которую раз за разом прогоняли через дешёвый видеомагнитофон. Шум вентилятора вытянулся, стал тоньше и неприятнее, словно кто-то растянул звук руками.
Прямо поверх стола, у лица капитана, вспыхнули строки.
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ХИМИЯ ОТСУТСТВУЕТ.]
Под ними, чуть ниже, шкала в виде узкой полосы дёрнулась вниз, в красное:
[CHEMISTRY METER: 09%]
С правой стороны вспыхнула другая полоса, уже жёлтая, почти пустая.
[TENSION BAR: НЕПРАВИЛЬНЫЙ ТИП НАПРЯЖЕНИЯ. БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ СКУКА.]
Затем текст сместился, как режиссёрская пометка на полях сценария.
[ДИАЛОГ ОЦЕНЁН КАК СУХОЙ И НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ.]
Ещё строка.
[ЖАНРОВОЕ НЕСООТВЕТСТВИЕ. БУНТАРЬ-ОДИНОЧКА НЕ ОБНАРУЖЕН.]
Капитан что-то сказал, но голос уехал в сторону, как будто плёнка начала мяться прямо в звуковой дорожке.
— Ли. Эй. Ты меня слышишь или опять смотришь сквозь людей?..
Слова утонули в механическом треске.
Экран зрения на секунду почернел по краям сильнее. В центре ещё держался кабинет: стол, карта, лысеющая макушка капитана, пыль на жалюзи. Потом сверху вниз резанула белая полоса.
[ПЕРЕСЪЁМКА.]
Ниже, спокойно, без всякой жалости:
[ТРИГГЕР: ЧРЕЗМЕРНАЯ СУБОРДИНАЦИЯ. ОТСУТСТВИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ОКРАСА. СКУКА СОБЕСЕДНИКА.]
И последняя строчка ударила позже остальных, как дверца сейфа:
[ЦЕНА: СТИРАНИЕ ВИЗУАЛЬНОЙ ПАМЯТИ О ЗНАЧИМОЙ ФИГУРЕ ПРОШЛОГО.]
Комната сложилась внутрь себя.
Шум вентилятора пошёл обратно, ввинчиваясь в тишину. Рука капитана вернулась к очкам. Бумага на столе сама подползла под подпись. Тень у двери исчезла, потом снова появилась. Ли почувствовал, как пол будто толкает его снизу назад, в уже пройденный шаг.
Он снова стоял у двери.
Рука ещё лежала на ручке. Дверь только что ударилась о стену. Папки у косяка ещё не успели качнуться до конца. Вентилятор наверху продолжал свой неровный круг, ничего не зная о том, что уже один раз был здесь свидетелем.
Капитан дочитывал строку в бумаге.
Ли не двинулся сразу.
Сначала воздух вошёл рывком и царапнул горло. Потом ладонь сама сильнее сжала ручку. Ногти упёрлись в старую краску. На шее под воротником выступил холодный пот, хотя в комнате было душно.
Он моргнул и уставился на капитана.
Не на живого человека перед собой. Чуть левее, мимо него, в пустой участок воздуха, где внезапно и грубо не оказалось чего-то важного. Не вещи. Не слова. Лица.
Где-то глубоко, на уровне привычки, тело словно потянулось узнать чужой взгляд, жёсткий профиль, складку у губ, шрам или усы — что угодно, что раньше вставало сразу, без усилия, когда нужен был образ первого командира. Вместо этого перед ним вспыхнуло ровное белое пятно. Ни глаз. Ни носа. Ни рта. Будто кто-то вырезал лицо из фотографии и вклеил на его место лист бумаги.
Пальцы на ручке сжались ещё сильнее.
Капитан поднял голову.
— Входи уже, не стой, как налоговая проверка, — буркнул он.
Ли шагнул внутрь. Один раз. Потом второй. Походка не была прежней. В ней осталось что-то точное, но эта точность теперь каждый раз спотыкалась о новую пустоту и делала движения чуть медленнее, чем нужно.
Капитан отложил бумагу и посмотрел внимательнее.
— Да что с тобой сегодня такое? Ты либо кого-то похоронил, либо тебя опять пытались зарезать. По виду я ставлю на оба варианта.
Ли остановился не перед столом, а у косяка окна. Ладонь легла на облупившуюся деревянную раму. Он не вытянулся. Не начал рапорт. Плечи опустились чуть ниже, чем положено в официальном кабинете. Взгляд скользнул по лицу капитана, по смятому воротнику, по галстуку, который и правда висел так, будто душил хозяина медленно и с характером.
По краю зрения вспыхнула тонкая серая надпись.
[РЕЖИССЁРСКАЯ ПОМЕТКА: ИЩИ ТРЕНИЕ. НЕ СТРОЙСЯ.]
Ли перевёл глаза на галстук.
— Шеф, если этот галстук задумывался как способ уйти красиво и без свидетелей, то он работает слишком медленно. Могу принести ножницы. Или священника. По виду там уже стадия принятия.
В комнате повисла короткая пауза.
Капитан нахмурился. Не театрально. Сначала у него дёрнулась левая щека. Потом он опустил взгляд на свой галстук так, будто видел его впервые за день. Потом шумно выдохнул через нос.
— Ну конечно. Вот он, мой любимый идиот, — сказал он и дёрнул узел вниз. — Я уж думал, тебя подменили приличным человеком, и мне придётся писать жалобу.
Он снял галстук, скомкал и бросил на стол. Галстук упал прямо на карту порта.
По экрану зрения пробежал мягкий голубой отсвет.