Страница 79 из 128
— То Перун ищет виновного, — быстро подхватил молодой волхв. — Огонь его ходит, потому что идол потревожен, потому что кровь была пролита не вовремя, потому что...
— Потому что ты орёшь много, — перебил его другой дружинник и тут же охнул, когда рукоять меча ударила его мелким разрядом в ладонь.
Он выдернул руку, меч наполовину вышел из ножен и с визгом вернулся обратно. Искра скользнула по металлическому краю. Дружинник побледнел, посмотрел на ладонь, потом на меч и вдруг выпустил его совсем. Ножны ударились о землю. Стоявшие рядом шарахнулись, будто он бросил не оружие, а гадюку.
Тут вышла Ольга. Она шла быстро, но не бежала. На ней не было тяжёлого убора, только плотный тёмный плащ поверх одежды и узкий пояс. Она спустилась с крыльца, задержалась на предпоследней ступени, потому что с крыши терема упала птица, ударилась у её ноги и перекатилась к сапогу. Княгиня посмотрела вниз. Птица была маленькая, с распущенным крылом и открытым клювом. Из клюва на доску вытекла тонкая нитка крови. Ольга подняла голову к небу, потом оглядела двор целиком, и все, кто галдел, сразу стали говорить тише.
— Кто здесь старший, кроме меня, и может сказать толком, что это такое? — произнесла она ровно, но громко. — Не вой, не песнь, не обет, а толком.
Старый волхв тотчас шагнул вперёд, вытянул шею и, подбирая слова уже на ходу, ответил:
— Госпожа, это гнев громовника. Очищение нужно. Нельзя медлить. Надо скот, надо мёд, надо возжечь...
— Где возжечь? — спросила Ольга.
— На капище, разумеется.
— Под этим небом?
Волхв запнулся. Молодой, торопясь спасти дело, заговорил ему в помощь:
— Под небом и надо, госпожа. Чтобы видел. Чтобы принял. Чтобы отвёл от города.
В этот миг над дальним краем двора, там, где виднелся верх капища за частоколом, вспыхнул белый ломаный свет. Не в облаках, а будто между воздухом и землёй. Раздался сухой удар, настолько резкий, что несколько человек присели. Потом донёсся крик. Не многоголосый, а один, долгий и рваный. С крыльца побежала служанка, споткнулась на ступени, удержалась рукой о перила, добежала до середины двора и закричала:
— Возле капища бьёт. В столб ударило. В самый столб.
Молодой волхв сжал чашу так, что из неё выплеснулась вода с травой. Старый раскрыл рот, но не нашёл ответа сразу. Ольга перевела на них взгляд, и этот взгляд был хуже крика. Она сделала шаг вниз со ступени, потом второй, вышла на середину двора и сказала уже без прежней ровности:
— Вы мне сейчас сожжёте людей своими плясками. Я спрашивала, как спасти двор и дружину, а не как вам шуметь над пеплом.
— Но без требы никак, — упрямо сказал старый, хотя голос у него дрогнул. — Иначе будет больше.
— Больше уже идёт, — ответила она. — Это и без тебя видно.
Дружинники между тем вовсе потеряли строй. Один снял шлем и держал его перед собой, не решаясь ни бросить, ни надеть обратно. Другой пытался расстегнуть ремень кольчуги, но пряжка била по пальцам, и он ругался сквозь зубы. У третьего копьё вибрировало так, что древко дрожало у него в локтях. Лошади за загородью били копытами, но не рвались, а теснились к дальней стене, отворачивая морды от света.
Игнат всё это время молчал. Поднялся он не сразу: сперва упёрся ладонью в доску, потом перенёс вес на колено, потом выпрямился. От долгого сидения ноги его слушались плохо. Он подошёл к прутьям не быстро, прошёл полклетки, остановился, поднял руку и дотронулся двумя пальцами до железа. Тут же отдёрнул. На пальцах выступила мелкая краснота. Он облизнул пересохшие губы, но ничего не сказал. Стражник у клетки заметил его движение и огрызнулся по привычке:
— Назад.
Игнат не отошёл. Он только посмотрел на наконечник копья, на решётку, на руку стражника. Тот, уже взвинченный криками, сделал полшага вперёд и ткнул древком в сторону клетки, не доставая до прутьев ладони на две.
Дальше всё произошло быстро, но не в один миг. Наконечник сначала приблизился к железу. Между ними осталась тонкая полоска воздуха. Потом в этой полоске вспыхнул свет — не широкий, а как жила. Он треснул так, что у ближайших людей заложило уши. Стражника ударило в кисти, и копьё у него выпрыгнуло из рук. Игната отбросило назад к доскам клетки. Он ударился плечом, сбил солому, потом сразу сел, прижимая ладонь к предплечью. Стражник закричал уже не от страха, а от боли. Схватился за правую руку левой, потом отнял и её, потому что болели обе. На пальцах у него мгновенно пошли белые полосы ожога. Запахло палёной шерстью и кожей.
Во дворе стало тихо. Даже лошади за перегородкой перестали бить копытами. Только вдалеке, из-за стен, ещё доносились бессвязные крики из города.
Ольга повернулась первой. Она не метнулась к клетке и не попятилась. Подошла быстрыми короткими шагами, остановилась на таком расстоянии, чтобы не касаться решётки, и посмотрела сперва на стражника, потом на копьё, валявшееся в пыли, потом на Игната, сидевшего у стены. Игнат дышал тяжело, но ровно. На рукаве у него темнело прожжённое пятно.
— Ты видел, что будет, — сказала Ольга.
Это не был вопрос. Но Игнат ответил не сразу. Сперва он опёрся локтем о колено, поднялся с пола клетки, подошёл ближе к прутьям, не касаясь их, и только тогда заговорил. Голос после удара у него вначале сорвался, но уже на второй фразе выправился.
— Видел не это. Видел, что железо тянет огонь.
Молодой волхв, будто опомнившись, закричал из-за спин:
— Он сам его притянул. Колдун. Слышите? Он в клетке, а огонь к нему пришёл.
Игнат резко повернул голову на голос. Лицо у него было бледное, но взгляд твёрдый.
— Подойди с бронзой на шее ещё ближе и проверишь, к кому пришло, — сказал он.
Молодой осёкся, рефлекторно схватился за свои бляшки и отступил на шаг. Несколько дружинников заметили этот жест и переглянулись. Смеха не было, но волхв от этого потерял лицо ещё сильнее.
Ольга подняла ладонь, приказывая всем молчать.
— Говори ты, — сказала она Игнату. — И быстро. Без мудрёных слов.
Игнат перевёл дыхание. Снова взглянул на небо за двором, на ворота с железными накладками, на лежавшее копьё и заговорил уже громче, так, чтобы слышали не только у клетки:
— Небо набрало огня. Не в облаках. В самом воздухе. Воздух сухой, как трут. Железо этот огонь тянет вниз. Меч, копьё, шлем, гвоздь в воротах — всё тянет. Кто держит железо, тот зовёт удар на себя. Кто стоит рядом с железом, того тоже заденет.
— Врёшь, — буркнул кто-то из дружинников, но уже без прежней силы.
Игнат не смотрел на того, кто сказал. Он продолжал:
— Не верь. Оставь меч на боку и стой под открытым небом. Узнаешь. Только недолго узнавать будешь. Уберите железо с людей. Снимите доспехи. Спрячьте клинки. Не кучей посреди двора, а в сухое место, где никто не будет возле них толпиться. Живое уводите от металла. Прячьтесь за дерево и камень. Лук можно. Дубину можно. Кость можно. Железо нельзя.
Старый волхв, собрав остатки важности, шагнул вперёд и тряхнул рукавом.
— Это безумие. Воин без меча — позор и падаль для всякого врага.
Ольга даже не повернулась к нему. Она смотрела на Игната.
— Почему дерево можно?
— Оно не ведёт огонь так, как железо.
— А камень?
— Лучше, чем железо.
— А крыша?
— Не та, где железные скобы и цепи. Та, где сухое дерево и нет наверху железа.