Страница 69 из 128
— Пойдём, — сказала Варвара.
Он не двинулся.
— Пойдём, — повторила она.
— Подожди.
— Нечего ждать.
— Подожди, я не вижу.
— Тогда иди за мной.
Он обернулся к ней, собираясь огрызнуться, и в этот самый миг из дальнего угла, где прежде была просто темнота, отделилось что-то более тёмное, чем весь остальной мрак.
Оно не имело лица. Не имело глаз. Не имело даже твёрдых очертаний. Однако стояло там, высокое, неподвижное, как будто ещё не вышло до конца, а только обозначилось в воздухе. Рядом с ним, чуть дальше, проступило второе. Потом у другой стены — третье. Они не шли. Они просто оказывались там, где секунду назад ничего не было, и от этого взгляд не мог за них зацепиться как следует.
Святослав поднял факел и выставил вперёд руку, точно перед ним был зверь.
— Кто там?
Никто не ответил.
— Кто там, я сказал?
Гул в стенах стал ниже. Варвара услышала собственное дыхание. Потом — шорох, не от пола и не от ткани, а словно по внутренней стороне свода кто-то провёл мокрой ладонью. Она моргнула. Когда глаза открылись, ближайшая тень стояла уже ближе, не на прежнем месте, а у самого края круга света.
— Не моргай, — сказала она быстро.
— Что?
— Не отводи глаза.
— Ты что несёшь?
— Они двигаются.
— Кто?
— Не знаю.
Он резко повернул голову туда, куда смотрела она. Пока поворачивал, успел моргнуть — и потому сам увидел это: фигура, бывшая у стены, теперь оказалась почти у алтаря. Ни шага, ни звука он не заметил. Она просто стояла уже в другом месте. Святослав издал какой-то сухой короткий звук, не то вздох, не то вскрик, и ткнул в темноту факелом.
— Отойди.
Факел прошёл сквозь пустое место. Но тень не исчезла. Она дрогнула по краям и стала как будто выше.
— Бежим, — сказала Варвара.
— Нет, стой. Стой. — Он уже не приказывал ей; он говорил скорее самому себе. — Сейчас. Сейчас.
— Бежим.
— Я её ударю.
— Чем?
Он не ответил. Рука с факелом у него затряслась ещё сильнее. Тень напротив не делала ничего. И от этого становилось хуже. Вторая фигура возникла справа, совсем близко к стене. Третья — за алтарём. Потом на своде, в складке света, что-то дёрнулось, и Святослав наконец не выдержал. Он рванулся к выходу первым, плечом задел Варвару, и они оба сорвались с места.
Бег по узкому ходу начался не сразу и совсем не красиво: спотыкаясь, сбиваясь, ударяясь о камень. Святослав зацепился рукавом за выступ у входа, выдернул ткань с треском и едва не уронил факел. Варвара налетела ему в спину, толкнула двумя руками, и они вместе втиснулись в проход. Позади ничего не ударило и не закричало. Был только гул, который шёл уже не из стен, а как будто следом, по воздуху, и холод, который бежал вместе с ними.
— Быстрее, — выдохнула Варвара.
— Бегу.
— Не гаси огонь.
— Я и не гашу.
Факел, однако, умирал сам. Пламя стало низким, синеватым у основания. Дым стлался понизу. На первом же повороте Святослав поскользнулся на мокром камне, ладонью с раной ударился о стену и зашипел так громко, что голос сорвался на плач. Варвара схватила его за рукав и потянула вверх.
— Вставай.
— Я встал.
— Быстрее.
— Не кричи на меня.
— Тогда беги.
Теперь уже она тянула, а он подчинялся. Это вышло само собой, без спора. Он ещё пытался оглядываться. Один раз всё-таки оглянулся — и тут же захрипел. За ними по стене, выше человеческого роста, скользила длинная тень. Она не отбрасывалась ни от какого тела. Она шла отдельно, ломаясь на углах, переползая через камень. И в тот же миг огни в нишах выше по проходу один за другим начали тухнуть. Сначала ближний. Потом следующий. Потом ещё один. Тьма не падала разом; она гасила коридор кусками, и каждый погасший кусок делал бег теснее.
— Они здесь, — прошептал Святослав.
— Не смотри назад.
— Они здесь.
— Я слышу.
— Ты слышишь что?
Варвара не ответила сразу, потому что услышала уже не гул. Между тяжёлыми ударами сердца, между трением подошв, между сиплым дыханием Святослава внизу коридора возник шёпот. Он был слабый, неровный, как будто голос пробивался через мокрую ткань или через снег. Он звал по имени.
— Варя.
Она дёрнулась всем телом так резко, что ударилась плечом о стену.
— Варя.
Голос был похож и не похож. В нём было что-то знакомое — по низу, по срыву на хрип, по манере тянуть первый звук, — но всё это было перекошено, как бывает, когда человека душат или когда он говорит с разбитым ртом. Он шёл не сзади и не спереди, а отовсюду сразу: из камня, из потолка, из собственного дыхания.
— Слышишь? — выдохнул Святослав.
— Да.
— Кто это?
— Не останавливайся.
— Это кто?
— Не знаю.
— Он тебя зовёт.
— Не останавливайся.
Он больше не спрашивал. Они вылетели на площадку у раздвоения лестниц почти одновременно, тяжело ударяясь плечами о стену, хватаясь за неё ладонями. Здесь было чуть теплее, но лишь на одно мгновение. Потом холод поднялся и сюда, и решётка винного подвала покрылась мелкой белой крупой, будто на неё дохнул мороз. Святослав это увидел и замер.
— Варвара...
— Наверх.
— Там лёд.
— Наверх.
Он двинулся. Они побежали по ступеням, уже не выбирая, как ставить ногу. Дыхание рвалось. У Святослава из рассечённой ладони капало на камень. Варвара раз или два схватилась за перила, а перил не оказалось — только мокрая стена, и пальцы соскользнули. Один раз Святослав едва не выронил факел совсем. Варвара выхватила древко снизу; на миг их руки столкнулись — её холодные, его горячая и липкая от крови, — и оба чуть не уронили огонь окончательно. Но факел удержался, хотя пламя стало совсем коротким.
На последнем пролёте сверху донеслись живые звуки: шаг, стук двери, чей-то голос. От этого не стало легче, только ещё резче. Святослав рванулся вперёд с такой силой, словно за спиной у него уже касались шеи. Он ударил плечом в полудверцу служебного выхода, она распахнулась, и дети почти выпали в тёплый коридор жилой части терема.
Тепло здесь стояло не полное, а печное, неровное. От свечей тянуло воском. По полу шла дорожка. На стенах висели ковры. Всё было обыкновенное, человеческое, и именно потому Святослав сразу же схватился за дверной засов обеими руками. Один раз промахнулся, потому что ладонь была скользкой. Со второго раза задвинул. Потом сверху ещё накинул крюк. Дверь дрогнула у него под пальцами — не сильно, может быть, только от его собственного толчка, — и он отшатнулся.
— Держи, — сказал он Варваре, хотя держать там было уже нечего.
Она не подошла к засову. Стояла, согнувшись, и ловила воздух ртом. От её волос шёл пар. Святослав заметил это и вдруг сам посмотрел на свой рукав: тот по краям побелел от инея.
Из боковой двери высунулась кормилица Марфа, тяжёлая женщина с заспанным лицом и тем недовольством, которое появлялось у неё всякий раз, когда дети нарушали порядок. Увидев их, она сперва нахмурилась, потом нахмурилась сильнее, потому что сразу заметила кровь.
— Господи Иисусе. Вы где были?
— Внизу, — сказал Святослав.
— Где внизу?
— Под теремом.