Страница 60 из 128
— Не могу.
— Тогда молчи.
Варвара уже шла к нише.
— Нет, — сказал Святослав сразу.
— Надо вернуть.
— Сейчас не надо ничего трогать.
— Надо.
— Не надо.
Он схватил её за запястье. Схватил крепко, почти больно. Она дёрнулась, не вырвалась, а просто остановилась и посмотрела на его пальцы.
— Пусти.
— Нет.
— Я сказала, пусти.
— А я сказал, не полезешь туда сейчас.
Вот теперь в нём давил не только страх, но и решение. Он не кричал, но стоял широко, вцепившись в неё обеими руками. Она, напротив, перестала дёргаться и сказала тихо:
— Если не вернуть, оно пойдёт дальше.
— А если полезешь, пойдёт на тебя.
— И что?
— То, что я не дам.
Хранитель со своей стороны тоже заговорил, и голос у него ломался:
— К двери. Оба к двери. Сейчас же. Я тут остаюсь. Это моё место. Я старый. Я тут и так умру. А вы к двери.
— Сам иди, — рявкнул Святослав. — Нам ещё тебя тащить.
— Я не бегаю.
— Тогда ковыляй.
Слова были грубые, но в них уже не было детского желания задеть. Он действительно пытался выстроить движение: старика — к выходу, Варвару — от угла, себя — между ними и тем, чего не видно. Варвара поняла это и не стала вырываться второй раз. Она только быстро сказала:
— Слушай. Ночью не ходи сюда. Никого не пускай. И к углу не подходи.
— Это ты мне говоришь, будто я сам рвусь, — прохрипел хранитель.
— Ключ при тебе?
— При мне.
— Никому.
— Никому, если не задушат.
— Если будут звать снаружи, сначала смотри в щель.
— У меня глаза плохие.
— Тогда не открывай.
Он кивнул так резко, что седые волосы прилипли ко лбу. Тень у связки копий тем временем уже доползла до пола и лежала там не полосой, а пятном. В пятне дрожало что-то похожее на тонкие, длинные пальцы, хотя это могло быть и игрой лампы. Только лампа так не играла.
— Идём, — сказал Святослав.
Он потянул Варвару к двери, свободной рукой почти толкая старика в спину. Тот шёл плохо, нащупывая путь ступнёй и плечом задевая сундуки. Один раз лампа едва не погасла, когда он слишком резко качнул её у грудного ларя. Пламя восстановилось, но теперь горело неровно. Сокровищница уже не была просто полутёмным подвалом с богатством. Она стала местом, где свет не командует тьмой до конца.
— Сзади, — сказала Варвара.
Святослав не оглянулся сразу.
— Что?
— Не поворачивайся резко. Сзади идёт.
— Кто?
— Не знаю.
Но он всё же повернулся. В проходе за ними никого не было. Только тени сундуков легли теперь длиннее, чем прежде, и одна из них кончалась не там, где должен был стоять край ящика, а тянулась дальше, до самого их следа в пыли.
— Быстрее, — сказал он уже хрипло.
Они добрались до двери. Старик первым ткнулся в косяк и начал шарить по нему ладонью, ища скобу. Варвара перехватила у него лампу, поставила на пол у самой стены, а сама взялась за тяжёлую дверь. Святослав налёг плечом. Дверь шла тяжело, точно воздух в сокровищнице давил на неё изнутри. Когда наконец створка двинулась, из глубины подвала донёсся тихий, протяжный шёпот. Не слово. Не несколько слов. Просто звук, очень похожий на то, как песок течёт по камню или как сразу много людей дышат сквозь зубы.
Старик вскрикнул и уронил связку ключей. Металл зазвенел по полу. Святослав выругался, пнул один ключ ближе к нему.
— Поднимай.
— Я не вижу.
— Руками.
Варвара уже тянула дверь. Святослав, не отходя от неё, нагнулся и сам сгреб ключи, сунул старику в ладонь, потом обеими руками навалился на створку. Дверь захлопнулась с таким ударом, что по косяку пошла дрожь. Старик дрожащими пальцами искал замочную скважину.
— Быстрее, — сказала Варвара.
— Ищу.
— Быстрее.
— Я не могу быстрее глазами.
Святослав выхватил у него ключ, ткнул один — не тот, второй, третий. Замок не принимал. Четвёртый вошёл. Металл повернулся с усилием. Засов встал. Потом ещё один. Потом старик сам, уже почти вслепую, опустил поперечную скобу.
И только когда они все трое отступили на шаг, стало ясно, что за дверью по-прежнему тихо. Ни ударов, ни стука, ни царапанья. Только тишина. От этой тишины старик испугался ещё больше.
— Оно там, — сказал он.
— Да, — ответила Варвара.
— И что теперь?
— Не знаю.
— Очень хорошая у тебя на всё наука.
Святослав стоял, упершись ладонями в колени. Он задыхался не от долгого бега, а от резкого напряжения, когда силы ушли все разом.
— Мы никому не скажем сейчас, — произнёс он наконец.
Старик вытаращился на него.
— Ты с ума сошёл. Я как раз пойду и скажу. Я пойду и скажу, что мне детей дали, а дети мне подвал испортили.
— И что скажешь ещё? — спросил Святослав, выпрямившись. — Что у тебя тени ходят. Что лампа тебя слушаться перестала. Что ты десятки лет держал дрянь под сундуком и молчал. Скажи. И тебя первым же назовут выжившим из ума.
Старик открыл рот, потом закрыл. Это был жестокий довод, но точный.
— Тогда что, — пробормотал он. — Сидеть?
— Сидеть и смотреть, — сказала Варвара. — Если лампа у двери погаснет без ветра, скажешь. Если услышишь внутри шаги, скажешь. Но не всем.
— А кому?
Она не ответила сразу. Святослав ответил за неё:
— Нам.
Старик посмотрел на обоих и вдруг перестал спорить. Не от доверия, а потому, что совсем остался без лучшего выхода. Он поднял лампу, повернул лицо к двери и стоял так некоторое время, будто хотел увидеть сквозь дерево. Потом пробормотал:
— Я тут один не останусь.
— Останешься, — сказал Святослав.
— Нет.
— Я поставлю у лестницы человека.
— Какого человека?
— Своего.
— У тебя нет своих.
— Есть.
— Кто же это?
— Я сам.
Это прозвучало почти по-детски, но не смешно. Варвара посмотрела на него внимательно.
— Нет. Ты не тут.
— Почему?
— Потому что если здесь станет хуже, нужно, чтобы ты был снаружи.
— А ты?
— Я тоже.
— Тогда кто?
— Никто. Дверь заперта.
Старик тихо застонал.
— Очень мне полегчало.
Они поднялись наверх медленно. Хранитель шёл первым, держась одной рукой за стену, другой — за лампу. Варвара шла за ним, Святослав замыкал. На лестнице воздух казался уже обычнее, но не до конца. Тот же сухой, острый запах грозы тянулся за ними тонкой полосой, будто что-то осталось на одежде или в волосах. На верхней площадке было темнее, чем должно было быть в этот час. Один из светильников у стены погас, хотя никакого сквозняка тут не было. Дальше, у поворота, горел другой. Его хватало, чтобы не врезаться в стену, но коридор выглядел чужим.
— Видишь, — сказала Варвара.
— Вижу, — ответил Святослав.
— Что видите? — нервно спросил старик.
— Лампа, — коротко сказал мальчик.
Хранитель оглянулся на погасший светильник и сразу перекрестился.
— Это от масла.
— Нет, — сказала Варвара.
— Почему нет?