Страница 52 из 128
Игнат провёл по ним пальцем, потом стукнул костяшкой по дереву один раз. Не сильно. Просто проверяя, сухое ли. Потом повернул дощечку к свету факела. Три нажима значили только одно: поняли, получили, вокруг уже не пусто.
У двери молодой стражник зевнул, но глаз с клетки не отвёл.
Во внутреннем тереме в этот же час Ольга слушала десятника. Тот говорил тихо, обстоятельно, называя не догадки, а факты: дети ходят чаще прежнего, княжич носит дощечки, девочка задерживается у пристройки, старый стражник привык и смотрит сквозь пальцы, молодой — смотрит в оба. Ольга слушала, не перебивая. Когда десятник закончил, она только спросила:
— Кто из стражи заговорит первым, если ему дать серебро?
— Молодой не возьмёт. Старый возьмёт, но забудет половину.
— Тогда держать обоих. Старого — чтобы не болтал, молодого — чтобы не возомнил себя умнее меня. И ещё. Детей не трогать.
— До какого времени?
— До того, пока не увижу нить целиком.
Десятник поклонился.
— Слушаю.
— И запомни. Если кто-то попробует этим торговать или шантажировать, привести ко мне прежде, чем он раскроет рот другому.
— Слушаю.
Когда он ушёл, княгиня ещё некоторое время стояла у погасшего окна. В комнате пахло воском и холодным камнем. Снаружи уже не было видно ни двора, ни пристройки, только темнота. Но распоряжения её уже шли по дому, как вода по скрытым желобам.
А в детской Святослав лёг позже обычного. Он не крутился, не швырял сапоги, не ворчал на одеяло. Лежал неподвижно и долго не закрывал глаз. Варвара, устроившись на своей узкой постели, тоже не спала. Между ними на лавке стояла пустая дощечка, вымытая, ничем не приметная. И всё же оба знали цену этой ничтожной вещи. По ней уже успели пройти хлеб, жир, указание, урок, предупреждение и ответ.
Канал был открыт.
И потому стал опасен.