Страница 49 из 128
Игнат поставил поднос обратно на колени.
— Завтра на площадке, когда воевода будет показывать строй, не смотри на его меч. Смотри на пятки людей. Кто стоит слишком прямо, тот не успеет повернуть. Кто выставил ногу далеко, тот провалится при толчке. Кто любит грудь колесом, у того бок открыт. Кто орёт первым, тот чаще всего боится, что его не заметят.
Святослав глянул на него исподлобья.
— А ты много знаешь про воевод.
— Достаточно, чтобы не лечь под первого хвастуна.
— Он не хвастун.
— Хорошо. Значит, завтра проверим.
В этом уже было не просто обучение, а вызов, и мальчик принял его сразу. У него даже плечи разошлись шире, а лицо перестало быть детским на одно короткое мгновение.
— Проверим.
Варвара осторожно подвинула поднос к себе.
— Я отнесу.
— Нет, — сказал Игнат. — Сначала обратно сложу.
Он вытер пальцы о край доски, потом перевернул грушу надкусом вниз, кость уложил вдоль борта, а две крошки оставил на середине раздельно. Варвара ждала. Святослав тоже, уже без прежнего нетерпения. Он следил так внимательно, что сам себе казался старше.
— Это что? — шепнул он.
— Инструкция, — ответила Варвара.
— Какая?
— Потом скажу.
— Сейчас.
— Потом.
И вот теперь уже давила она, коротко и твёрдо, а он отступил, хоть и скривился. Игнат протянул поднос сквозь прутья.
— Спрячете не в детской. Там уже много лишнего.
— Где тогда?
— Где пахнет едой и никто не хочет долго стоять.
— В кухне не дадут.
— Не в кухне. Возле мойки, у дров, под пустым лотком. На дерево кладёшь, на камень не кладёшь. На камне след мокрый, на дереве нет. Поняла?
— Да.
— Повтори.
Она повторила.
Святослав подался ближе.
— А мне что?
— Тебе завтра рот не разевать раньше времени. Сначала смотри. Потом спросишь. И не для того, чтобы умного из себя строить. Для дела.
— Я и сам знаю, для чего говорить.
— Нет. Ты пока говоришь, чтобы тебя услышали.
— А для чего надо?
— Чтобы кто-то ошибся.
На этом разговор оборвался не сам собою, а потому, что в коридоре послышались тяжёлые шаги няньки. Она шла быстро, и по ходу её шагов уже чувствовалось, что ищет. Варвара схватила поднос, поджала локти. Святослав мгновенно отошёл к окну и уставился во двор с видом праздного ребёнка. Нянька появилась за поворотом красная, вспотевшая и уже готовая к ругани.
— Вот ты где. А я всю столовую подняла.
— Я стою.
— Он стоит. А сидеть ты не можешь.
Её взгляд скользнул по подносу у Варвары, по прутьям, по Игнату. Она перекрестилась быстро и не глядя.
— Опять кормите.
— Он голодный, — сказала девочка.
— Голодный. Все голодные. Только у него глаз дурной.
Игнат не двинулся. Нянька его боялась и потому бранила только детей.
— Пошли оба. Сейчас же. И не шастать сюда без меня.
— А если я хочу, — начал Святослав.
— Ничего ты не хочешь. Ты спать хочешь. И розог, видать, хочешь.
— Я не маленький.
— Вот именно. Потому и хуже.
Она взяла его за плечо. Он дёрнулся, но не сильно. Варвара с подносом уже уходила впереди. Так и вышло: нянька увела их обоих, даже не заметив, что в руках у девочки уже не еда, а письмо без букв.
Ночью поднос лежал там, где и было велено, под перевёрнутым пустым лотком возле дровяного закутка. Варвара и Святослав пришли туда по очереди, не вместе. Сначала она сняла лоток и показала мальчику расположение кости, груши и крошек. Потом, закрывая обратно, велела:
— Сам говори.
— Кость вдоль края — идти вдоль стены. Две крошки врозь — двое не рядом, а на расстоянии. Груша вниз надкусом — ждать до темноты.
— Ещё.
— И не в детской. Тут.
— Это не на подносе.
— И так знаю.
— Тогда не спорь.
Он сердито засопел, но повторил ещё раз, уже без ошибки. Так у них и началась новая наука. Не в книгах, не под указкой, не на песке даже, а на подносе, на костях, на крошках, на пустом месте между предметами.
На другой день во дворе стояла сырая прохлада. Земля на площадке была утоптана, местами с жёсткой прошлогодней травой, местами голая. У края торчали колья; на них висели щиты и два рваных чучела. Дружинники, пришедшие на утреннее упражнение, топтались полукругом. Кто-то зевал, кто-то подтягивал пояс, кто-то тёр ладонью древко копья. Старый воевода стоял перед ними крепко, точно вбитый в землю, и от этого казался ещё шире. Борода у него была жёсткая, с серой полосой понизу, голос — низкий, с хрипотцой, привычной для человека, который всю жизнь больше командовал, чем разговаривал.
Святослав сегодня был не таким, как обычно. Обычно он выскакивал вперёд, хватал деревянный меч и начинал рубить воздух ещё до начала объяснения. Теперь он стоял чуть сбоку, ногу выставил не слишком широко, голову не задирал и смотрел не на руки воеводы, а ниже, на постановку ног дружинников. Варвара сидела на низкой приступке у стены, будто просто пришла посмотреть, как мальчики играют. На деле же она следила не менее пристально. Нянька держалась рядом, но ей было скучно, и через несколько минут она отвлеклась на двух служанок, которые не поделили кувшин.
Воевода чертил концом копья по земле.
— Вот так ставится ряд. Тут щиты. Тут копья. Середина не должна дрогнуть. Когда середина стоит, край держится. Как только край рвётся, тебя режут сбоку, и ты уже не рать, а мясо. Это ясно.
— Ясно, — хором отозвались двое дружинников.
Святослав молчал.
Воевода продолжал:
— Кто идёт прямо и не трусит, тот ломает. Кто мнётся, того сомнут. Удар должен быть один, тяжёлый, чтобы враг не опомнился. Сначала рёв, потом бег, потом щит в щит, и уже тогда руби, не жалей руки.
Он показал движение плечом, шаг, наклон корпуса. Дружинники закивали. Это был известный им язык — простой, сильный, привычный. Святослав слушал, и по лицу его нельзя было сразу понять, согласен он или нет. Потом воевода ткнул копьём в боковую линию строя и сказал:
— Лучники встанут здесь, пока копейные сближаются. Отсюда бьют поверх.
— А если их обойдут? — вдруг спросил Святослав.
Воевода не сразу даже понял, что вопрос к нему. Он повернул голову.
— Кого?
— Лучников. Если их обойдут.
— Не обойдут.
— А если обойдут?
Дружинники переглянулись. Тон мальчика был не капризный и не жалобный. Он спросил как-то сухо, по делу, и потому вопрос прозвучал иначе, чем если бы он просто затеял спор.
— С чего это их обойдут? — сказал воевода.
Святослав шагнул ближе к черте на земле и ткнул пальцем в правый край.
— Здесь пусто. Вот тут. Если кто-то не пойдёт в середину, а уйдёт сюда, то лучники стоят открыто. Им даже щитов неоткуда взять, они сзади своих же.
Воевода нахмурился.
— Пока они уходят сюда, их встретят копейные.
— Эти копейные смотрят вперёд.
— Им скажут повернуть.
— А если скажут поздно?
Воевода уже не объяснял, а отбивался.
— Поздно не скажут.
— Почему?
— Потому что для того и воевода.
— А если шумно? А если пыль? А если конь справа? А если двое побегут не туда?