Страница 40 из 128
Он кивнул.
— Тяните.
Сначала дёрнули вразнобой. Верёвка натянулась, колесо заскрипело. Бревно чуть приподнялось и тут же снова осело.
— Вместе, — сказал Игнат. — На счёт.
Он поднял руку.
— Раз. Два. Три.
На третий счёт движение вышло ровнее. Верёвка натянулась, колесо провернулось, и бревно поднялось выше, чем прежде. Не резко — медленно, тяжело, но уже без рывка.
Один из рабочих выдохнул, будто не веря глазам.
— Идёт...
— Тяни, не стой! — крикнул другой.
Они потянули снова. Бревно поднялось ещё выше. Теперь уже никто не кричал попусту. Слышны были только скрип дерева да тяжёлое дыхание.
Когда бревно дошло до нужной высоты, его подхватили, быстро подставили подпорки. Всё произошло без прежней суеты.
Тишина установилась не сразу, но всё-таки пришла. Люди перестали говорить и только смотрели — на поднятое бревно, на верёвку, на колесо.
Зодчий подошёл ближе, провёл рукой по верёвке, будто проверяя натяжение, потом посмотрел на колесо.
— Ещё раз, — сказал он.
Рабочие переглянулись, но подчинились. Второе бревно подняли быстрее. Третье — ещё быстрее.
Княгиня стояла неподвижно. Сначала она смотрела на сам механизм, потом перевела взгляд на Игната.
— Это что?
Он ответил не сразу.
— Порядок в работе.
— Какой ещё порядок?
— Такой, при котором вес держится как надо.
Она прищурилась.
— И ты это знаешь?
— Я это видел.
Зодчий резко повернулся к нему.
— Где видел?
Игнат посмотрел на него.
— Там, где люди не рвут жилы понапрасну.
Зодчий скривился.
— Говорит, как старик, а сам...
— Хватит, — сказала княгиня.
Она подошла к Игнату на шаг ближе. Стражник дёрнулся было следом, но она подняла руку, и он остановился.
— Ты будешь делать это дальше.
Игнат стоял неподвижно.
— Буду.
— Не для себя, — добавила она.
— Я и так не для себя.
Она опустила взгляд на цепи у него на руках, потом посмотрела на стражника.
— Снять одну.
Тот замялся.
— Княгиня...
— Снять, — повторила она.
Он подошёл, стал возиться с замком на одной из цепей. Металл поддался не сразу. Когда звено разомкнулось, звук вышел глухой. Одна цепь осталась, но руки у Игната теперь двигались свободнее.
Сам Игнат на освобождённую руку даже не посмотрел. Так и держал обе перед собой, как держал раньше.
— Дайте ему инструменты, — сказала княгиня. — И место под навесом.
Зодчий дёрнул головой.
— Он будет мешаться.
— Он будет делать, — ответила она.
Потом повернулась к Игнату.
— Завтра начнёшь с ворот. Я хочу, чтобы они стояли.
— Будут стоять, — сказал он.
Она задержала на нём взгляд ещё на мгновение, потом развернулась и пошла обратно к помосту.
Рабочие сразу задвигались быстрее. Кто-то уже тянул верёвку, кто-то подтаскивал новое бревно, кто-то закреплял подпорки. Зодчий остался возле колеса и всё трогал его рукой, будто хотел нащупать, где именно в этой простой вещи спрятана причина.
Наконец он посмотрел на Игната.
— Думаешь, ты умнее?
Игнат ответил спокойно:
— Я думаю, что это работает.
— Работает, — тихо повторил зодчий. — Пока не сломается.
— Тогда починим.
Зодчий усмехнулся, но уже без веселья.
— Посмотрим.
К вечеру солнце опустилось, и тени вытянулись. Пыль осела, воздух стал чуть прохладнее. Механизм стоял у стены, верёвки свисали вниз, а брёвна уже лежали на своих местах.
Игната отвели обратно к клетке. Теперь шаг у него оставался таким же ровным, но цепь звенела уже иначе — тише. В руке у него оставили короткий деревянный клин, которым он подправлял крепления.
— Завтра опять выведут, — сказал стражник, не глядя на него.
Игнат не ответил.
Дверь клетки закрылась. Замок щёлкнул.
Снаружи ещё слышались голоса, но уже дальние, приглушённые. На площадке под навесом лежали верёвки и инструменты. Колесо стояло у стены неподвижно.
Наверху, в окне терема, на мгновение задержалась фигура княгини. Она смотрела вниз, туда, где была клетка, потом отвернулась.
Внутри стало темнее. Игнат сел, положил клин рядом с собой. Металл на запястье холодил кожу.
За стеной кто-то ещё работал, но звук доносился уже редко, будто сам день выдыхался.