Страница 16 из 128
— Ты кто? — спросил он первым.
Голос у него был детский, но уже привыкший к тому, что ему отвечают.
— Варвара.
— Это имя.
— Я и сказала имя.
Он чуть сощурился. Ответ ему не понравился, но не как оскорбление, а как нечто новое.
— Ты не кланяешься.
— А надо?
— Надо.
— Зачем?
Он не сразу нашёлся, что ответить. Это было видно. Все вокруг знали зачем, и потому ему, видимо, никогда не приходилось объяснять.
— Потому что я княжич, — сказал он наконец.
— А я Варвара.
Он опустил меч.
— Ты дурная.
— Нет.
— Тогда глухая.
— Тоже нет.
Он подошёл на два шага ближе и теперь смотрел уже не на лицо, а на предмет у неё на груди.
— Что это?
Варвара коснулась стетоскопа.
— Трубка.
— Вижу, что трубка. Для чего?
— Слушать.
— Что слушать?
— Что есть.
Он глядел на неё так, как мальчики глядят на непонятную, но заманчивую вещь, которой пока не решаются коснуться. Потом спросил:
— А меня она слышит?
— Нет. Я слышу.
— А если дам?
— Дай.
Он оглянулся, будто боялся, что из-за угла выйдет наставник и застанет его не за боем, а за разговором. Никого не было. Тогда он шагнул ближе. Варвара без всякого почтения и страха подняла стетоскоп, вставила трубки себе в уши и приложила мембрану к деревянному мечу у него в руках.
— Стук, — сказала она.
— И что?
— Ты злой.
Он дёрнул меч обратно.
— Я не злой.
— Злой.
— Почему?
— Ты бьёшь так, как будто оно тебе ответило.
Теперь он посмотрел на чучело, потом снова на неё, и лицо его стало ещё более закрытым.
— Это древлянин.
— Нет, — сказала Варвара. — Это солома.
Он на мгновение покраснел от злости, но не ударил ни её, ни чучело. Вместо этого стиснул рукоять меча и спросил резко:
— Ты чего тут ходишь?
— Ищу.
— Что?
— Отца.
Слова эти он понял сразу. Не интонацию, а именно смысл. И почему-то после этого не закричал стражу, не позвал нянек, хотя ему было бы легко. Он ещё раз оглядел её странную обувь, рубаху, стетоскоп, прямой взгляд, в котором не было ни лести, ни ужаса, и любопытство в нём перевесило привычную выучку.
— Пленника, — сказал он. — Того, из клетки.
Варвара кивнула.
— Это мой папа.
Он чуть сдвинул брови.
— Папа?
— Да.
— Он твой?
— Конечно.
Эта уверенность прозвучала для него, видимо, необычно. В тереме многое принадлежало не тому, кто любил, а тому, кто владел. Он смотрел на неё так, будто примерял к известному миру неизвестную мерку.
— К нему нельзя, — произнёс он.
— Но ты знаешь где.
— Знаю.
— Тогда веди.
Он даже усмехнулся коротко, с детской, почти взрослой обидой.
— Ты мне велишь.
— Да.
— А если не поведу?
— Тогда я сама пойду.
— И заблудишься.
— Нет.
— Почему нет?
Варвара подняла стетоскоп.
— Дом говорит.
Он посмотрел на неё уже всерьёз.
— Ты врёшь.
— Не вру.
— Дерево не говорит.
— Ещё как.
Она подошла к стене, приложила к ней мембрану, чуть наклонила голову, послушала и потом указала влево.
— Там лестница. И люди. А там тише.
Он вытаращил глаза не потому, что поверил, а потому, что и правда знал: слева за стеной была узкая лестница для прислуги. Варвара не могла знать этого, если шла здесь впервые. Он молчал чуть дольше, чем прежде, потом подошёл почти вплотную и вдруг спросил, уже совсем иначе:
— Ты не боишься меня.
— Нет.
— Почему?
— Ты ребёнок.
Он вскинул подбородок.
— Я княжич.
— И ребёнок.
Он замахнулся деревянным мечом так быстро, что другая девочка отшатнулась бы. Варвара даже не моргнула. Тогда он опустил меч, будто сам себе признался в чём-то неприятном.
— Ладно, — сказал он. — Пойдём.
Он повёл её не главным ходом, а через узкий боковой проход, куда взрослые, видимо, не заглядывали без нужды. За тяжёлым тканым покровом с вытканными птицами оказался низкий лаз. Не нора, конечно, а старый служебный проём между стенами, достаточно широкий для ребёнка, но тесный, пахнущий пылью, сухим деревом и мышами. Святослав пролез первым, уверенно, привычно, не оборачиваясь каждую секунду. Варвара шла за ним, придерживая стетоскоп, чтобы не зацепился. Под коленями скрипели доски. В одном месте пришлось пригнуться так низко, что волосы собрали паутину. Но страх у неё уже перешёл в цель.
— Ты часто тут ходишь, — шёпотом сказала она.
— Это не твоё дело.
— Часто.
— Да.
— Почему?
Он ответил не сразу.
— Потому что все ходят там, где им велят. А тут не велят.
В этом ответе было больше правды, чем он, вероятно, хотел показать. Варвара ничего не сказала. Он обернулся на неё всего один раз — убедиться, успевает ли. Убедившись, снова пошёл вперёд.
Лаз вывел их на узкую деревянную галерею над внутренним двором. Здесь уже пахло не ладаном и травами, а холодом, дымом, навозом и факелами. Снаружи было пасмурно, день клонился к вечеру, и потому двор внизу казался не большим, а глубоким. Галерея была частично закрыта решётчатым настилом, частично — тканью, подвязанной по краям. Отсюда можно было смотреть вниз, оставаясь в тени. Прямо под ними, в середине двора, стояла клетка.
Святослав остановился первым и положил ладонь на перила.
— Вон, — сказал он негромко. — Твой.
Для него это и вправду был прежде всего не человек, а фигура в клетке. Не случайно он так и назвал: твой. Варвара шагнула к решётке и обеими руками схватилась за перекладину.
Игнат сидел внутри так же неподвижно, как ночью, только теперь, в сером свете дня, эта неподвижность была виднее. Куртка на нём висела грязными складками. Волосы спутались, лицо осунулось, под глазами легли тёмные круги. Он сидел, скрестив ноги, и казался отсюда, сверху, меньше, чем был на самом деле, но не слабее. Вокруг клетки ходили стражники, слуги проносили дрова, кто-то вёл лошадь, и никто не поднимал головы на галерею.
— Папа, — шепнула Варвара.
Голос у неё сорвался сразу. Слишком много она держала в себе до этой секунды.
Игнат не шевельнулся.
Святослав покосился на неё.
— Он не слышит.
— Слышит.
— Нет.
Варвара наклонилась ниже, так что одна из прядей свесилась между решёток.
— Папа.
На этот раз слово не потерялось. Двор в тот миг как-то странно опустел именно вокруг клетки. Один стражник ушёл к воротам, другой отвернулся к сараю. И в этой короткой пустоте детский шёпот опустился вниз, как нитка.
Игнат поднял голову.
Это произошло не резко, не как у испуганного зверя, а медленно, будто звук шёл к нему через воду и только теперь добрался. Но поднял он её сразу точно, без поиска. Глаза его нашли галерею. Нашли Варвару.
Она вцепилась в решётку так сильно, что побелели пальцы.