Страница 113 из 128
Игнат опустил лоб на холодный прут и закрыл глаза ровно на одно мгновение. Потом снова открыл. Перед ним был мальчик восьми лет, перепачканный, как бойник после забоя, и в этом мальчике уже слишком хорошо сидел тот жестокий урок, который ему пришлось дать. У Игната пересох рот. Он чувствовал не только облегчение оттого, что двор устоял. Было ещё другое, тёмное, холодное, от которого не становилось легче.
Но и теперь времени на это не осталось.
Со стен донёсся тревожный оклик:
— В тени шевеление!
Все, кто ещё мог держаться на ногах, сразу обернулись. Мечи снова поднялись, цепи зазвенели, кто-то торопливо стал рядом с соседом плечом к плечу. Однако из тени никто не вышел. Там только будто колыхнулась темнота, потом стихла.
— Не дёргаться, — сказал Святослав.
— Они вернутся? — тихо спросил молодой воин, и это был первый вопрос, в котором снова слышался возраст.
Святослав не ответил сразу. Он смотрел на ворота, на чёрную слизь, на погасшие тела, на стены, где ещё дрожал слабый фиолетовый отсвет, словно остаток далёкой молнии. Потом сказал:
— Сейчас — не здесь. Но вернутся.
Игнат подхватил, уже не криком, а сиплым, осевшим голосом, который всё равно услышали:
— Передышка. Только передышка. Укрепить линию. Раненых перевязать. Оружие собрать. Паникёров в дело, чтобы не орали.
Раб с цепью, проходя мимо клетки, поднял голову и хмыкнул сквозь усталость:
— Ну вот, лекарь. Ты, выходит, нас научил не дохнуть.
Игнат посмотрел на него.
— Я вас научил убивать правильно.
— Сейчас это одно и то же, — ответил раб.
И пошёл дальше, волоча по земле звенья, которые ещё недавно были знаком подчинения, а теперь стучали по камням как оружие.
Во дворе начинали шевелиться живые среди мёртвых. Кто-то оттаскивал тела тварей в кучу. Кто-то перетягивал руку ремнём. Кто-то вытирал глаза от чёрной крови рукавом или плескал на лицо водой из фляги. Кто-то сидел прямо на земле, уставившись в пустоту, и только губы его тряслись. Победа была доказана, но цена её уже стояла между людьми без всяких слов — в детских лицах, которые перестали быть детскими, в усталых мужиках, которые дышали как загнанные волы, в раненых, ещё не понимавших, дотянут ли до рассвета.
Тишина не пришла. Просто бой на время отступил, оставив после себя двор, заваленный чёрным мясом, сломанным деревом и людьми, которые уже знали, как именно убивать этих тварей, — и от этого знали слишком много.
За стенами снова шевельнулась тьма. Никто не двинулся с места. Все только крепче сжали то, что держали в руках. Ночь ещё не кончилась.