Страница 106 из 128
— Не гляди вбок. Под ноги смотри. Сейчас ступень. Теперь доска. Теперь грязь. Не тормози.
Святослав молчал. Лицо у него было белое, нижняя губа тряслась, но он не плакал. Только однажды, когда внизу, у лестницы, тварь рванулась к их спуску, он дёрнул плечом и потянулся рукой к поясу, будто там у него всё ещё висел деревянный меч. Пальцы сжали пустоту. Варвара сразу поймала его кисть и прижала к своей юбке.
— Ничего не хватай. Руками потом поможешь.
— Я и так могу, — выдохнул он.
— Можешь. Тогда иди молча.
Ольга, услышав это, на миг повернула голову к детям. Не улыбнулась, не смягчилась. Просто увидела обоих и сразу перевела взгляд назад, во двор, где уже сходились люди к клетке.
Первый спор вспыхнул там, где круг должен был замкнуться справа.
Бородатый дружинник, тот самый, что не хотел становиться рядом с полоном, выставил щит и заорал не столько на тварей, сколько на древлянина с длинной жердью, который подошёл закрывать щель.
— Не лезь мне под локоть. Назад.
— А ты щель свою видишь, боярин без боярина? — огрызнулся древлянин, худой, жилистый, с выбитым передним зубом. — У тебя там дыра на полчеловека.
— Я сказал назад.
— А я сказал: сдохнешь с дырой.
Они бы, может, и сцепились сейчас друг с другом, если бы тварь не ударила именно в эту дыру. Она вошла низко, почти по грязи, длинной рукой под щит. Бородатый не успел опустить край. Худой древлянин не стал больше спорить. Он всунул своё древко вниз, под локоть дружиннику, и всем телом вдавил его твари в шею, прижимая к земле. Тварь зашипела, выгнулась. Бородатый, не сообразив сперва, на миг просто глядел вниз. Потом тоже навалился щитом, опустил край, и кость под шеей твари хрустнула под двумя разными силами сразу.
Оба мужчины подняли глаза почти одновременно.
— Держи выше, — буркнул древлянин, сплёвывая кровь с губы. — А то тебе второй раз руку подставлять не стану.
— Ты мне не указывай, — автоматически огрызнулся дружинник, но уже без прежней злобы.
— Тогда сам думай быстрее.
Игнат ткнул цепью в их сторону.
— Оба заткнулись и запомнили. Щит выше. Древко ниже. Вот так и стоите.
Слева круг собирался тяжелее. Там были женщины, двое подростков, старик с разбитой скулой и трое дружинников, один из которых дрожал так сильно, что у него в руках постукивало древко копья.
— Я не смогу, — выговорил он сухими губами. — У меня пальцы не слушают.
Старуха, прижимавшая к груди окровавленную тряпку, даже не посмотрела на него.
— Сможешь. Замёрзнешь позже.
— У меня...
— Пальцы я вижу. Не отвалились. Значит, сможешь.
Игнат перекрыл этот голос своим.
— Кто дрожит, тот не один дрожит. Встали плотнее. Щит к щиту, плечо к плечу. Не так, не жмитесь кучей. Воздух оставь. Руку для удара оставь. Ты, мальчишка, копьё не под мышкой держи, а ниже. Да, так. Не тычь им в небо. Им шея внизу приходит.
Старый древлянин уже вышел в левый сектор и встал там не впереди, а чуть в глубине, чтобы доставать голосом и своих, и дружинников. Он работал не хуже Игната, только иначе. Игнат рубил коротко и прямо. Старик — медленно, вдавливая каждое слово.
— Плотнее. Ещё. Ты, с белыми глазами, не вертись. На меня глянь. Вон туда твоё древко идёт. Не в грудь, дурень, там вязнет. Под колено, в локоть, в шею. Слыхал? Ещё раз скажешь, что не слыхал, я тебе сам ухо вырву.
— Да слышу я.
— Тогда чего телишься?
Ольга вошла в круг одной из последних. Не потому, что берегла себя, а потому, что всё время кого-то пропускала перед собой: сперва детей, потом раненого дружинника, потом женщину с девочкой, которая уже не плакала, а только икала от нехватки воздуха. Когда княгиня оказалась внутри, круг ещё не был кругом в точном смысле. Он скорее напоминал неровный многоугольник, собранный из паники, грязи и чужих локтей. Но он уже не распадался.
Святослав очутился почти в самом центре, между клеткой, колодезной стойкой и двумя ранеными. Варвара встала рядом и сразу начала помогать не словом, а руками. Подняла с земли короткое запасное древко, отдала его подростку без оружия. Подтянула к раненому свёрнутый плащ, чтобы тот не лежал прямо в холодной жиже. Потом присела, подняла из грязи чьё-то выпавшее копьё и подала его старому древлянину древком вперёд.
Старик на неё посмотрел коротко, удивлённо, будто только теперь заметил, что в середине круга стоит княжеская девка, вся в брызгах, с чёрной полосой на щеке и грязными ладонями.
— Тяжёлое, — сказал он.
— Удержишь, — ответила Варвара.
Он хмыкнул.
— Видать, удержу.
Святослав тоже увидел рядом, у ноги, выпавший топорик без топорища — только железо с остатком древесины. Он нагнулся, поднял, оглянулся по сторонам и, не найдя, кому отдать, сунул его бородатому дружиннику с рваным щитом.
— Возьми.
Тот машинально взял, потом только перевёл взгляд на мальчика и узнал княжича. Узнал — и замер на миг не от почтения, а оттого, что не знал уже, как с этим знанием обращаться посреди кровавой грязи и полона.
— Благодарствую, — проговорил он странно охрипшим голосом.
Святослав ничего не ответил. Он уже смотрел на край круга, где шевелилась тень.
Игнат видел, что круг почти собран, и дожал последнее тем же способом, каким давил всегда: угрозой, ясностью и скоростью.
— Теперь слушать. Это общак.
Несколько человек не поняли слова. По лицам было видно.
Игнат сразу пояснил, не смягчая, а ещё грубее:
— Общее место. Общее дыхание. Общая шкура. Кто рвёт строй ради себя — тот враг всем. Я сам такого добью, если дотянусь. Кто видит щель — закрывает, не спрашивая. Кто видит, что сосед просел, — подставляет плечо. Раненого не кидают к краю. Его сразу в середину. Оружие не тянут на себя, передают туда, где нужно. Всё. Других правил нет.
— А кто тут главный? — почти вызывающе спросил бородатый.
Игнат повернул к нему голову.
— Пока ночь не кончилась, главный тот, чей приказ не ведёт в могилу. Тебе мало?
Старый древлянин хрипло рассмеялся одним выдохом.
— Верно сказано. Не нравится — иди отдельно, я погляжу.
Бородатый сжал челюсть, но спорить больше не стал.
Первая настоящая атака на круг пришла сразу после этого.
Не с одного места. Твари проверили строй, как воду перед заходом. Одна ударила сверху в щитовой край у бородатого. Вторая скользнула низом к древлянам слева. Третья полезла на колодезную стойку, чтобы прыгнуть сверху в середину. Игнат увидел всё почти разом и начал резать воздух командами, не давая ни одному звуку повиснуть зря.
— Правый край — щит вверх.
Щит поднялся. Тварь врезалась в дерево, когти сорвали наружный слой кожи, но внутрь не прошла.
— Левый — низ закрой. Древко под сустав. Не бей в тушу, не бей в тушу, сказал.
Старый древлянин и худой с выбитым зубом одновременно ткнули вниз. Один попал под локоть, второй — в колено. Тварь осела набок.
— Колодец — сверху смотри.
Святослав, стоявший в середине, первым вскинул голову и увидел тварь на стойке. Не вскрикнул, только коротко показал пальцем.
— Там.
Игнат хлестнул цепью вверх, сбивая ей траекторию. Бородатый дружинник, уже без спора, шагнул на полступни от своего места, подставил щит под падающую тварь. Удар пришёлся в щит, не в лицо. Худой древлянин снизу всадил древко ей в шею. Варвара, не высовываясь, подала второй конец копья, чтобы старик мог дожать его двумя руками. Тварь дёрнулась, ударила лапой по краю щита и соскользнула в грязь, где её уже добили коротким топором.