Страница 104 из 128
— Ключи! — крикнул Игнат.
Он не просил. Именно командовал.
— У порога. Справа от ящика. Быстро.
Ольга даже не посмотрела на него с обидой за тон. Увидела ключи там, где он сказал: связка лежала в грязи, наполовину утопленная в чёрной жиже. Она присела, подняла их, выпрямилась, и в этот же миг малая тварь, та самая, с перебитой рукой, снова дёрнулась из тени к её ногам. Игнат ударил цепью через порог. Железо обожгло воздух, хлестнуло тварь по голове и отбросило обратно к колесу.
— Не останавливайся, — рявкнул он.
Ольга подошла к двери клетки вплотную.
Снаружи дверь держалась на одной перекошенной петле. Замок уже был открыт, но тяжёлое тело вожака перекосило вход, и проход оставался полузадавленным. Ольга всунула меч в ножны на ходу, ухватилась обеими руками за верхний край дверцы и рванула на себя. Доски заскрипели. Ничего. Тогда к ней подскочил дружинник, упёрся плечом и дёрнул вместе с нею. Петля хрустнула, дверцу сорвало совсем, и она рухнула в грязь.
Путь из клетки расчистился настолько, насколько это вообще было возможно рядом с огромным мёртвым телом.
Игнат шагнул к выходу, но не вышел сразу.
Сперва сунул стилет обратно за шов у колена. Потом быстро, без лишних движений, поднял свободный хвост цепи и намотал на левое предплечье так, чтобы железо не волочилось без пользы. Правую ногу с кандалом поставил на шею убитой меньшей твари и рванул вниз остаток крепления к полу. Кольцо не вылетело. Вылетела деревянная плашка вокруг него. Теперь кусок пола тащился за цепью, но свободы стало больше на целый локоть.
Только после этого он поднял глаза на Ольгу.
Они стояли в двух шагах друг от друга. Между ними лежал труп чудовища, и свет в его теле уже почти умер. На щеках Ольги были брызги не её крови. Рука, державшая ключи, едва заметно дрожала. Игнат стоял весь в слизи и крови, с полосой на рассечённом плече и дыханием, которое ещё не пришло в норму.
— Видела, — сказал он.
Это не был вопрос.
— Видела, — ответила Ольга.
— Тогда слушай и делай.
Она не возразила.
Сзади, у галереи, снова вскрикнули. Варвара подняла голову из тени. Святослав, уже без деревянного меча, прижимался к ней всем боком. Дружинник, оставшийся с ними, отбивался шестом от ещё одной твари, всё сильнее пятясь к двери.
Игнат перешагнул через шею убитого вожака.
Из клетки он вышел медленно только в первый шаг, потому что под ногой были слизь и скользкое дерево. Второй шаг стал уже уверенным. Третий — быстрым. Цепь потянулась за ним по доскам и грязи, звеня и чертя за собой тёмный след.
Во дворе это услышали.
Люди оборачивались не на звон даже, а на самого Игната. Ещё недавно он был для них человеком за решёткой. Теперь шёл из клетки, переступая через убитую тварь, и у него за спиной лежали три мёртвых тела того, что никто этой ночью не мог даже остановить.
Один из дружинников у колодца, молодой, с разбитым носом, выдохнул:
— Вышел.
Старый древлянин из загона сплюнул кровь в грязь и сказал уже не насмешливо, а твёрдо:
— Вот теперь слушать его всем, кто не сдох.
Игнат остановился посреди полосы между клеткой и колодцем и развернулся так, чтобы видеть и загон, и галерею, и стену.
— Никто не бегает! — заорал он во весь двор. Голос после боя был сорван, хрипел, но пробивал воздух. — Кто сорвётся в бег, тот мясо. Кто держит место и дыхание, тот живёт. Бить их можно. Шея. Основание черепа. Суставы. Не машите, как бабы кочергой. Коротко работайте. Вместе. По двое. По трое. Один держит, второй ломает.
Он показал цепью на лежащего вожака.
— Видели? Видели. Значит, дошло.
Ольга стояла рядом и слушала. И в этот момент уже никто во дворе не смог бы сказать, кто из них говорит за власть, а кто — за выживание. Это разделение кончилось.
— Ты, старый, — рявкнул Игнат в сторону загона. — Своих не распускать. Плотно к стенке. Кто крепкий — на край, слабых в середину.
— Сделаю, — сразу ответил старый древлянин.
— Вы двое у колодца, — Игнат ткнул цепью туда, где ещё держались дружинники. — Не расходиться. Спина к спине. Бейте только когда входят.
— Понял, — отозвался один.
— А второй понял? — рявкнул Игнат.
— Понял я, понял, — прохрипел второй и перехватил копьё короче.
Игнат повернулся к Ольге.
— Детей уводить сейчас нельзя. Сначала чистим проход. Потом забираешь их. Двое со щитами впереди. Один сзади. Ни одного крика.
— Согласна, — сказала она.
Слово прозвучало коротко и жёстко. Без гордости. Без унижения. Как факт.
Меньшие твари снова зашевелились по краям двора. Они ещё не отступили. Но движение людей изменилось. Всё ещё неровное, испуганное, кровавое. И всё же в нём уже появился порядок — грубый, едва родившийся, вынужденный. Кто-то перестал бежать. Кто-то, сжав челюсти, опустил дыхание ниже. Кто-то увидел, что чудовище у клетки мёртвое, и впервые за ночь не только испугался, но и разозлился правильно.
Игнат поднял цепь.
Железо, мокрое от чёрной слизи и крови, звякнуло у него на предплечье.
— Всё, — сказал он. — Паника кончилась. Теперь работаем.
И во дворе, где ещё минуту назад была только резня, эти слова легли уже не в пустоту. Они легли на людей, которые увидели мёртвую тварь и потому впервые смогли поверить не в чудо, а в действие.