Страница 9 из 95
— Ты хочешь, чтобы мы пошли на уступки? — спросил Лука.
— Мир не бесплатен, — Сангве Блу пожал плечами. — Я готов платить вам за наркотики. А что вы готовы сделать для меня?
— Не убивать тебя, — великодушно предложил Энцо. Коппола рассмеялся.
— Чего ты хочешь? — проворчал мой отец.
— Я буду платить вам десять процентов комиссии за продаваемый кокс, не больше, — торгуясь, сказал Сангве Блу. — И я хочу покупать его по цене ниже рыночной. Три тысячи евро за килограмм.
— Это меньше половины того, что мы берём с наших партнёров, — брови Луки сошлись на переносице.
— Я не твой партнёр. Я восходящий король Неаполя с армией вдвое больше вашей. И как бы я ни хотел мира, я не буду избегать войны, — он сунул сигарету в губы, взял со стола зажигалку Clipper и зажёг её.
— Три тысячи пятьсот евро за килограмм, — решительно сказал мой отец. На нём не было кислородной маски, и на мгновение я увидел человека, которым он когда-то был: великого Макиавелли Ферранте, которому я жил, чтобы произвести впечатление. — И платишь авансом. Окончательное предложение.
Хреновое соглашение, но я разберусь с ним позже, когда займу трон.
Сангве Блу кивнул.
— Я также хочу, чтобы мои входящие поставки в порту оставались нетронутыми. Вы грабили наши товары годами.
— Посмотрим, но если мы снова поймаем твоих людей на нашей территории — продающих наркотики или трогающих детей, мы сделаем из них пример, — лаконично сказал Лука.
— Мои солдаты будут держать свои наркотики и руки при себе, — заверил нас Коппола. — Я хочу гарантии, что вы будете делать то же самое.
— Не волнуйся, — отрезал я. — Мы не нанимаем педофилов.
— И та рыжая, которую я видел в тот день у церкви, когда наблюдал за операцией, — Сангве Блу откинулся назад, лениво протянув, его взгляд был прикован ко мне, одна нога закинута на другую. — Её я тоже хочу.
Я напрягся, всё моё тело воспротивилось и содрогнулось изнутри от кощунства, слетевшего с его губ. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы вырвать его кадык пальцами, — это знание, что за эту просьбу он заслуживает более медленной и мучительной смерти.
— Она не продаётся, — проворчал я сквозь сигарету, висящую в уголке рта.
Хотя я мог понять, почему он пришёл к такому выводу. Тирни вечно приплясывает в церковь, как элитная проститутка, и заставляет всех думать, что она берёт почасовую оплату. В этом маленьком красном платье было меньше класса, чем в пятне спермы на ковре в мотеле. Тот факт, что я не сорвал его с неё и не укутал в рясу священника, был для моей семьи всем доказательством того, что я владею собой, когда дело касается её.
Я спас её в тот день и спас бы её жизнь снова.
Потому что она моя.
Чтобы контролировать. Чтобы разрушать. Чтобы одержимо думать о ней.
— Не только для траха, — Коппола покатал янтарную жидкость в своём стакане, выпустив облако дыма. — Я хочу оставить её себе. Жениться на ней.
— Жениться на ней, — повторил Энцо, подняв брови до потолка.
— Да.
— Ты хочешь жениться на Тирни Каллаган, — перепроверил он, вероятно, надеясь, что если он скажет это достаточное количество раз, Коппола поймёт, насколько это глупо звучит.
— Единственную и неповторимую, — улыбка Стефано просто умоляла меня превратить все его зубы в пыль. — Я провёл должную проверку. У неё есть связи. Происхождение. Шикарная задница. В чём проблема?
— Проблема в том, что она не согласится выходить замуж за мелкого гангстера, — бесстрастно сказал я.
— Мелкого? — Сангве Блу откинул голову назад, смеясь. — Я сын титана, как и ты. Что касается жизни, которую я могу ей предложить… — он обвёл взглядом комнату, убеждаясь, что завладел вниманием всех. — Я изучил её генеалогическое древо. Она в ирландской мафии. Свой своего видит, да? — он облизал губы. — Она будет чувствовать себя как дома в моём кривом королевстве.
Чувствуя, что я вот-вот убью и обескровлю свою вторую жертву за двадцать четыре часа, Энцо подал голос.
— А что насчёт Кати Распутиной? Она в поиске жениха. Молодая. Горячая. Из Братвы. У тебя будет гораздо больше связей. Ирландцы — мелкая сошка.
— Я люблю сошку, — сказал Стефано. — И я люблю рыжую. Она та, кого я хочу. Никто другой.
— Она не наша, чтобы отдавать, — добродушно сказал Энцо.
— Я слышу другое, — Коппола задумчиво потёр нижнюю губу, его взгляд метнулся ко мне. — В Неаполе говорят, что Ахилл отвечает за её сватовство. Что ж, я вдовец, богат и готов. Итак, сделка или нет?
Я открыл рот, чтобы сказать ему, чтобы он начинал бежать, пока меня не прервали.
— Дайте нам десять минут, — мой отец встал, ковыляя к двери с помощью трости, на полпути похлопав меня по плечу сзади. — Уверен, мы сможем что-нибудь придумать.
***
Мы перешли в гостиную. Лука закрыл за нами двери с мягким щелчком. Пульс стучал в висках. Такое чувство, что у меня было пять минут, чтобы предотвратить конец света, и ни одного гребанного инструмента, чтобы предотвратить неизбежное.
Мне нужно было сохранять спокойствие, если я хотел придумать план.
Дым. Нужно закурить. Или кого-нибудь убить, чтобы снять напряжение.
Нет. На сегодня достаточно убийств.
Достав сигарету из мягкой пачки в кармане, я зажёг её и сделал глубокую затяжку.
Затем я заметил в комнате Тирнана. Он развалился в обитом кресле-реклайнере, скрестив ноги и положив руки на подлокотники, с тем непоколебимым, злобным выражением лица, от которого люди выворачиваются наизнанку.
Я узнаю психопата, когда встречаю его, потому что вижу его каждый день, когда смотрю в зеркало. И Тирнан определённо подходил под описание — мёртвые глаза, пустой взгляд, безжалостная аура.
Мой отец привёл подкрепление.
Он ждал здесь уже некоторое время.
Он знал.
Меня прошиб холодный пот, каждое волокно в моём гребаном теле дрожало.
К чёрту всё это спокойствие.
Они уже приняли решение.
Это были не переговоры, а вмешательство.
Они забирали у меня Тирни. Нет. Она была моей. Моей. К тому же она не хотела замуж. Она любила свою свободу. Со мной у неё была её версия свободы. Я уважал её границы.
По большей части.
Чёрт, ладно, мне есть куда расти в плане границ. И что с того? По крайней мере, я не заставлял её выходить замуж или спать с кем попало.
Даже со мной.
— Садись, сын. Этот разговор давно назрел. — Мой отец указал на одно из кресел. Я подошёл к нему и опустился. Все остальные тоже сели. Я придал своему лицу привычное усталое выражение, в то время как мой разум ушёл под воду.
— Речь о девушке Каллаган, — объявил мой отец.
— Да, я уже понял, — я выпустил облако дыма из уголка рта. — Что с ней?
— Коппола и она… Это хорошая идея.
— Нет.
Мужчины в комнате обменялись раздражёнными взглядами.
— Ты не можешь жениться на ней, брат, — Лука хлопнул меня по плечу.
— Я знаю.
— Что же ты тогда делаешь?
— Слежу, чтобы никто другой тоже не мог.
— Значит, правда то, что говорят, — мой отец сжал свою челюсть, с трудом вдыхая. — Ты всё ещё к ней неравнодушен после того, что она с тобой сделала.
— Не сказал бы, что так далеко, — в мой голос вернулась некоторая холодность. — Лёгкая фиксация. Вполне управляемая.
— Ты убил всех её любовников, — указал Энцо.
— И при этом никто никогда не находил тела и не проводил расследование, которое привело бы к нашему порогу. Как я и сказал — управляемо.
— Стефано Коппола лично пришёл ко мне сегодня утром, когда прилетел, — Тирнан заговорил впервые, уставившись на меня ледяным взглядом единственного глаза. — Он попросил у меня её руки.
Наступившая тишина была такой громкой, что я удивился, как мои барабанные перепонки ещё не лопнули.