Страница 10 из 95
— Я соглашусь, — закончил он.
— Она не согласится, — прорычал я, и медный привкус крови наполнил мой рот. Если я и укусил себя, то не чувствовал этого. Моё тело онемело, но при этом испытывало мучительную боль.
— У неё не будет выбора, — возразил Тирнан. — Моя сестра редко делает то, что полезно для неё. Брак перенаправит её энергию в русло чего-то стоящего — жизни вдали от вечеринок, одиночества и фальшивых друзей.
— Да? — я подался вперёд, стряхивая пепел в пепельницу на журнальном столике. — Чтобы она делала, сосала члены незнакомцев?
— Она всегда хотела жить у Средиземного моря, — Тирнан проигнорировал мои слова. — Она будет жить в роскоши и неге. Без давления и ожиданий. Вдали от багажа и беспорядка Нью-Йорка. Коппола будет хорошо к ней относиться. У него есть маленький ребёнок. Ей будет о ком заботиться. Его первый брак был по любви, и его покойная жена была счастлива, — мой шурин выглядел почти побеждённым, и я знал почему. Любить Тирни Каллаган — грязное дело. Я однажды совершил эту ошибку и едва выжил, чтобы рассказать об этом. — Отпусти её. Ей это нужно. Пришло время ей стать счастливой.
— Как умерла его покойная жена? — спросил я.
В комнате воцарилась тишина.
— Как она умерла, ублюдок? — мой голос прогремел, отражаясь от изогнутых, величественных потолков особняка моих родителей. — Ты знаешь? Потому что я знаю. Она примеряла платье в бутике, когда какой-то придурок проскользнул в её примерочную и выстрелил ей в шею. Месть за украденную партию наркотиков. Вот как. Она истекала кровью шесть часов, прежде чем наконец умерла. Ты этого хочешь для своей сестры?
— Коппола разобрался с кланом, ответственным за нападение, — торжественно сказал Лука. — Тирни будет в безопасности.
— Как хочешь это оберни, но ты продаёшь свою сестру преступнику, — я затушил сигарету, дым вышел из ноздрей.
— Ты сделал то же самое с Лилой, — сказал Тирнан как ни в чём не бывало.
— Свободу, — моя челюсть сжалась. — Я дал Лиле свободу через тебя. Ты был её единственным выходом, и я знал, что она обовьёт тебя вокруг пальца ещё до конца недели.
Я был единственным сторонником того, чтобы моя младшая сестра вышла замуж за Каллагана, и их брак оказался самым успешным человеческим предприятием со времён изобретения нарезанного хлеба. Но это было другое. Я знал, что Тирнан был не способен причинить боль Лиле той ночью, когда нашёл её у фонтана и пощадил. Это был первый раз, когда он проявил милосердие к любому живому существу. Роковая человеческая ошибка, которую он не совершил бы при нормальных обстоятельствах.
Коппола хотел Тирни, потому что она была красива и потому что она была моей.
— Стефано даст Тирни свободу, — апатично протянул Тирнан. — Она хочет свободы, и даже если она не видит этого сейчас, это самое близкое, что она когда-либо к ней приблизится. Я не прошу, Ахилл. Этот брак состоится.
Мой отец бросил на моих братьев и Тирнана многозначительный взгляд, и они вышли из комнаты, оставив нас наедине. Я смотрел, как они уходят, сжимая руки в тугие кулаки, чтобы они не дрожали.
Отец подождал, пока дверь щёлкнула, закрываясь, затем повернулся ко мне и заговорил.
— Дон должен жениться на жене, которая преданна, послушна и самодостаточна. На той, кто будет вести его домашнее хозяйство и рожать сыновей, пока он управляет своей империей, — он сплёл пальцы вместе. — Ирландская девушка не обладает ни одним из этих качеств.
— Я знаю, — я сжал кулаки сильнее. Затем снова разжал.
— Правда? — он пристально посмотрел на меня. — Потому что это означает, что ты не можешь бегать за запретными юбками. Остепенись. Возьми жену. Прими свою роль дона клана Ферранте. Этому патовому положению между тобой и Лукой… Ты можешь положить конец прямо здесь и сейчас.
Я поднял голову, сжимая пальцами подлокотники, чтобы остановить дрожь. Я не мог поверить в то, что слышу. Он годами тянул с выбором нового дона.
— Ты меня дразнишь или собираешься изложить это на бумаге?
Мы все много работали, но большинство мужчин всегда находили время для развлечений. Только не я. У меня не было жены, подруг, роскошных отпусков по всему миру или полупрофессиональных турниров по гольфу. Я не баловался шопингом и выходными с проститутками по 50 тысяч за ночь, чтобы заглушить свою несуществующую совесть. Я работал, а потом работал ещё больше. Я пожертвовал своей жизнью Каморре и заслуживал не меньше, чем править ею.
Я заслуживал этого больше, чем Лука, который думал, что имеет на это право, потому что он первенец.
Больше, чем Энцо, у которого личность дружелюбного, восторженного щенка.
И больше, чем тот безымянный бастард, наш единокровный брат, с которым мой отец поддерживал связь на протяжении многих лет.
— Это зависит только от тебя, — сказал он. — Я дам тебе эту роль, если ты откажешься от этой женщины. Ничего хорошего из неё не выйдет. Она — открытая слабость. Ахиллесова пята. Коппола знает это — поэтому он и попросил её.
Абсолютно во всём прав. Я никогда не мог иметь её. В глубине души я тоже это знал. Даже если бы мог, она стала бы моей погибелью. Она уничтожила меня, когда мы были подростками. Полностью превратила мою душу в дерьмо. Кто знает, на что она способна теперь, когда она стала настоящей роковой женщиной. Я был бы дураком, если бы проверял.
— Отпусти её, — сказал мой отец. — И я отдам тебе своё королевство.
С трудом сглотнув, я переварил эту новую реальность. Этому нужно было положить конец.
Слежке.
Убийствам.
Одержимости.
Довольно.
Больше никаких метаний, молитв Богу, который оставил меня ещё до того, как я сделал первый вдох. Никакой фиксации, ненависти, дрожи.
Всё. Хватит.
Снова собрав себя в бесчувственного монстра, которым я был, я бросил на отца загадочный взгляд.
— Ирландская девушка не будет проблемой. Если Сангве Блу хочет её, она его.
Мой отец подался вперёд, используя последние остатки энергии, чтобы ущипнуть меня за щёку и поцеловать свои пальцы.
— Вот это мой мальчик. Я всегда знал, что ты мой особенный.
Кровь застучала у меня в ушах. Я перестал трясти руки, сцепив пальцы в замок.
— Ты уверен насчёт девушки Каллаган? — спросил он.
— Абсолютно.
— В таком случае, ты не против оказать мне последнюю услугу?
У меня было чувство, что я буду очень даже против, но сейчас это уже не имело значения. Я вопросительно изогнул бровь.
— Доставь её к Копполе лично. Покажи ему, что он не прав. Что она — не твоё слабое место.
Несколько мгновений спустя мы снова вошли в кабинет моего отца, сели за круглый стол и начали процесс голосования. Мой отец взял свой молоток.
— Стефано, наша доля будет двадцать процентов. Ты будешь платить по стандартной ставке, как и все.
— Я получу рыжую? — он усмехнулся.
Мой отец кивнул.
Коппола отдал ему честь двумя пальцами.
— Тогда двадцать процентов.
— Все голосуют за новый порядок.
Каждый мужчина в комнате поднял руку. Каждый, кроме меня. Коппола внимательно следил за мной, ожидая трещины в моей маске, доказательства моей слабости.
Я подавил всё это, включая желание предупредить Копполу, чтобы он не причинял ей боль в постели, как все остальные. Не моя проблема. Тирни — взрослая девушка. Взрослая девушка, которая умеет обращаться с пистолетом и ножом как никто другой.
Она — зависимость. Болезнь. Проблема.
Я поднял руку, моё лицо было бесстрастным.
Мой отец ударил молотком по столу.
— Мы доставим её к тебе к концу месяца.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ТИРНИ
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ, НОЧЬ ПЕРЕД ПОБЕГОМ