Страница 8 из 95
В этот момент Энцо побрёл в мой кабинет, чтобы проследить за вонью. Я сполоснул свою чашку из-под эспрессо, спокойно поставив её на сушилку. Ладно. Я пойду на это дурацкое собрание. Мой светский календарь вряд ли был переполнен. Лучше проконтролировать ситуацию самому. Мой отец был ослаблен тем, что бы его ни убивало, а Лука так отчаянно хотел уладить это дерьмо, что был бы готов отдать Сангве Блу весь город Неаполь, своего первенца и гребанный минет.
— Поехали, — я снял байкерскую куртку со спинки обеденного стула.
Энцо снова появился из коридора, выглядя явно потрясённым.
— Чувак, ты что, с ума сошёл?
Я бы хотел, чтобы люди перестали задавать риторические вопросы. Такая пустая трата времени.
— Сколько раз ты его убивал? — Энцо ткнул большим пальцем через плечо.
— Два. — Три. Зачем ему вообще это знать? Он что, проводит какое-то грёбаное эмпирическое исследование?
— Ты обещал больше не убивать ради развлечения, — Энцо провёл ладонью по лицу, его пропитанный дымом тон достиг уровня DEFCON 1. — Ты обещал попробовать вместо этого пиклбол. Я, блин, купил тебе абонемент на десять занятий в загородном клубе. Бетси каждую неделю спрашивает, почему твоего имени нет в расписании.
У меня не было совести. Если, не дай бог, она когда-нибудь попадётся мне на глаза, я не буду знать, что с ней делать. Зато у меня было одно чертовски сильное чувство — гнев. И когда дело касалось Тирни Каллаган, как только я узнавал, что кто-то к ней прикоснулся, я либо должен был убить их, либо убить её. А она технически была семьёй, так что оставался только первый вариант.
Пролитая кровь успокаивала шум. Замедляла мои мысли. Она приносила мне покой, которого не могли дать ни сигареты, ни наркотики.
Вечная дилемма «курица или яйцо» — был ли я хладнокровным убийцей, потому что меня вырастили таким, или убийство было у меня в ДНК, как и у моего отца-гангстера? И природа, и воспитание действовали против меня. Идеальный шторм, и угадайте, какой ублюдок был в его центре? Прямо в яблочко. Это я.
— Он не невиновен. Он тронул то, что принадлежит мне.
— Тирни? — вздохнул мой старший брат.
Я дёрнул подбородком в знак согласия. Я только одну вещь называл по-настоящему своей.
Всё остальное — деньги, престиж, власть, машины — не значило ровным счётом ничего.
Лука и Энцо переглянулись.
— Выглядишь так, будто у тебя был плохой день, — сказал Энцо, отталкиваясь от кухонной стойки и раскрывая объятия. — Могу я тебя обнять?
— Отвали.
Энцо повернулся к Луке, который похлопал его по плечу без тени эмоций.
— Это «нет».
— Не говори, что я не пытался.
Они думали, что я теряю контроль, когда дело касается Тирни. Они не могли быть более неправы. Я был само воплощение сдержанности. Если бы я потерял контроль, мы бы уже были женаты и имели пятнадцать детей. По одному на каждый год, что я знал её. И в моём кабинете не лежал бы разделаный труп.
Если бы у меня не было контроля, всё выглядело бы фантастически для всех участников. Именно мой контроль разрушает жизни.
— Пошли, — я прошёл мимо них. — Мне сегодня ещё кучу крови отмывать. Лишний 21 грамм особой разницы не сделает.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
АХИЛЛ
На собрании был не только Сангве Блу.
Круглый стол был заполнен высшей прослойкой клана Коппола. Стефано сидел напротив моего отца, который нанёс немного макияжа, чтобы придать своей безжизненной коже хоть какую-то живость.
Мой рот скривился от отвращения. Мой отец жалко цеплялся за последние остатки своего существования. Я бы убил его сам, если бы во мне была хоть капля альтруизма. Но мне нужно было, чтобы он сначала назначил меня своим законным наследником. Сделать всё по правилам. Чтобы мою позицию нельзя было оспорить.
Он был бы дураком, если бы отказал мне в этой роли. Энцо был слишком мягкосердечен. У Луки была харизма грифеля от карандаша. Где-то в мире скрывался ещё один безымянный бастард Ферранте, но он и был тем, кем был — бастардом. Если он будет достаточно глуп, чтобы объявиться и бросить мне вызов, я устрою ему мясницкую расправу.
Сангве Блу был мужчиной среднего роста, атлетичного телосложения, одетый в облегающие брюки-сигареты и шёлковую рубашку. Его тёмные волосы были собраны в хвост. В нём чувствовалось что-то змеиное — сочетание элегантности и отвратительности, свойственное многим некрасивым, но влиятельным мужчинам.
— Ахилл, — он раскрыл объятия. — Хочешь что-нибудь сказать мне?
Вся комната уставилась на меня, ожидая извинений за убийство его заместителя.
— Конечно. Хвост выглядит глупо, — я взялся за спинку стула и сел. Лука и Энцо последовали моему примеру. Я сплёл пальцы на столе. — Зачем ты здесь?
Маленькие глазки Стефано плясали от извращённого возбуждения. Он покрутил большим пальцем своё кольцо-миньон.
— Что, без любезностей?
— Этот корабль уплыл. Так что начинай говорить, пока он на хрен не затонул.
— Ладно, хорошо, — он закатил глаза, и в этом жесте было столько веселья. — Я здесь, чтобы пожать руки.
— Просто так?
— Любой день хорош для мира.
— Я уничтожил твоего заместителя.
— Данте сам напросился. Ему не следовало трогать ту маленькую девочку. Я бы сделал это сам, если бы ты подождал пару дней, — он отмахнулся от меня. — К тому же я взорвал церковь и убил четырнадцать гостей, прежде чем его тело остыло, — Сангве Блу пожал плечами. — Достаточная расплата по моим меркам.
Никто из этих гостей не был членом семьи или даже высокопоставленным каморристом. Ни одна женщина или ребёнок не пострадали. С другой стороны, он это уже знал. То, что он решил уладить всё дипломатически, говорило мне, что что-то здесь не так.
— Видите ли, круг насилия всегда заканчивается решением, — Стефано оглядел молчаливую комнату. — Я предпочту заключить сделку, прежде чем мы оба потеряем людей и оружие. Мы все подчиняемся одной системе. Какой смысл в дальнейшем кровопролитии? В конце концов, что такое Каморра? Лояльность, союзы, власть и кровь.
Мой отец и Лука кивнули. Мы с Энцо обменялись скептическими взглядами.
— Что ж, большое спасибо за воодушевляющую речь, — Энцо хлопнул в ладоши, его очаровательная улыбка была во всей красе. — И я с нетерпением жду перехода к части «кумбайя» этого вечера, но если ты здесь, чтобы заключить сделку, тебе лучше сразить нас наповал.
— Первое дело: я думаю, нам следует работать вместе, — наглая улыбка Стефано заставила меня захотеть вырезать его рот. — Как вы смотрите на то, чтобы продавать мне немного вашего кокса? У вас лучший в городе.
Это потому, что мы сами его производим. Ежеквартально посещаем наши кокаиновые фермы в неразглашаемом месте, чтобы контролировать процесс.
— Мы открыты для этого, — вставил Лука. — За нужный процент.
— Понимаю. Уверен, мы сможем найти цифру, которая устроит всех.
— Прежде чем мы перейдём к цифрам, мои люди в Неаполе говорят мне, что ты вторгаешься в некоторые районы Кьяйи и Форчеллы, — мой отец нахмурился. — Берёшь двойную плату за защиту и продаёшь травку.
Стефано притворился непонимающим.
— Кто это сказал?
— Брось чушь, Сангве Блу. У меня везде есть глаза и уши, — прошипел мой отец. — Это наша территория.
— Я не хочу проявлять неуважение, дон Велло, — проворковал Коппола, — но это оживлённый район. Большой поток людей. Твои люди, кажется, не справляются со спросом.
— Наше предложение не твоя забота.
— Это правда, но если твои клиенты хотят купить больше наркотиков, почему я не должен продавать их им?
— Ты отлично знаешь почему. Отойди к своим границам.
— Или что? — протянул он, откидываясь на стуле. — Клан Ферранте редко навещает Неаполь. Вы не в курсе событий. Могущественные, да, но если хотите удержать позиции, вам нужен крепкий союз с нами. Я готов платить за ваши наркотики и охранять вашу территорию. Но вы должны предложить мне что-то, чтобы это стоило моих усилий.