Страница 73 из 95
АХИЛЛ
Я сорвал защитный жилет с торса Тирни, онемевшими пальцами ощупывая бок, куда попала пуля. Она лежала на полу. Похоже, она не была серьезно ранена. На самом деле, пуля даже не оцарапала ее.
Коппола лежал рядом с нами, конвульсивно дергаясь и пуская пену изо рта. Его сердце скоро остановится, но ему еще предстояло пережить несколько мучительных минут.
— Ты ранена? — Я взял ее лицо в свои ладони, пальцы дрожали.
— Нет. Жилет сработал, — она покачала головой, ошеломленно улыбаясь мне. — Я убила троих его солдат, — похвасталась она. — Могла бы и больше.
— Ты сумасшедшая, — прорычал я, наклоняясь, чтобы выцеловать ее до чертиков.
Она обвила своими все еще связанными руками мою шею, выгибаясь и встречая меня на полпути, и я застонал ей в рот в знак одобрения. Мой член пульсировал в штанах, прижатый к ее сладкой киске, и я вытащил свой нож Боуи из ботинка и разрезал ткань ее хлипкого топа. Ее груди выскочили наружу, маленькие, упругие и совершенные. Я наклонился и лизнул один сосок кончиком языка. Она вздрогнула подо мной, пытаясь дотянуться до меня, прежде чем поняла, что все еще связана. Коппола все еще выкашливал свои последние вздохи, наблюдая за нами остекленевшими глазами.
Пусть смотрит и давится.
— Технически, я выиграл пари. Я вернулся целым и невредимым, — я подул на ее сосок и увидел, как он сморщился. — Время получить мой приз.
Она откинула голову назад и застонала.
— Что ж, пари есть пари.
— Правда, у нас есть зрители, — я переключился на другой ее сосок, смачивая его достаточно, чтобы холодный воздух превратил его в твердый бриллиант.
Ее взгляд скользнул к дрожащей фигуре рядом с нами.
— Кому какое дело? Развяжи меня.
— Нет. Думаю, я преподам тебе урок, — кончик моего ножа скользнул по коже ее живота, направляясь на юг. Гладкой, за исключением рваного шрама, который, как я теперь знал, был от удаления матки.
Мы оба знали, что я никогда не причиню ей серьезной боли. Дрожь предвкушения и желания, которую это послало через нее, сделала меня еще тверже.
— Стефано, ты понятия не имеешь, что упускаешь. Она такая сладкая, — я потянул за пояс ее штанов. Она послушно скинула их, обнажив отсутствие трусиков. — Такая... — я опустил голову между ее ног и лениво лизнул. — Гребанная... — мой рот прильнул к ее клитору. — Сладкая, — я хорошенько пососал его.
Она вскрикнула, забившись, пытаясь направить мою голову глубже между ног своими руками, но они были все еще связаны.
— Пожалуйста, — Тирни выгнулась.
— Пожалуйста, что?
— Пожалуйста, трахни меня.
Коппола моргнул, и я понял, что он все замечает. Что это последнее, что он увидит перед смертью.
— Слышишь? — Я насмешливо встретился с ним взглядом. — Она умоляет об этом. Ты никогда не смог бы дать ей то, что она хочет.
— Трахни меня так, чтобы было больно, — прорычала она.
Она была полной психопаткой.
А я был так влюблен.
— Давай устроим ему шоу, Piccola Fiamma. Хорошие проводы, — я подмигнул в сторону Копполы. Я перевернул ее на живот, но когда она попыталась встать на четвереньки в ожидании меня, я надавил коленом ей на поясницу, удерживая ее плашмя на полу. — Я хочу, чтобы он смотрел, как мой член входит в тебя и выходит, — я расстегнул ремень. Мой член был тверд как палка и готов вонзиться в нее, головка блестела от первой капли моей спермы.
— Смотри, — приказал я Копполе, приподняв Тирни за тазовую кость, так что ее задница оказалась слегка в воздухе, и направил себя в нее, дюйм за дюймом. Дрожь прошла по ее телу. Я наслаждался каждой секундой сладкой пытки, которой подвергал ее, прекрасно зная, что это даже не верхушка того, что я чувствовал годами, день за днем, тоскуя по ней.
Я наклонился и зажал ее с двух сторон руками, уперевшись ими по обе стороны от ее плеч, затем схватил ее за затылок зубами.
— Смотри, как я давлю на ее точку G и трахаю твою маленькую невесту до потери сознания, Сангве Блу.
Она ахнула, когда я потерял остатки самообладания и начал вбиваться в нее, как животное в течке.
Я не видел ничего прямо перед собой, пока трахал ее, быстро и глубоко, чувствуя, как ее стенки высасывают из меня оргазм. Прошло слишком много времени с той ночи в бассейне моих родителей. Я все это время балансировал на грани безумия, ожидая очередной дозы моего любимого наркотика.
Мой укус на ее затылке усилился, и я почувствовал теплое давление оргазма у основания позвоночника. Мне нужно было, чтобы она кончила скоро, иначе я опозорю нас обоих.
Вечно мой ангел-хранитель, Тирни начала дышать чаще и более прерывисто.
— Я кончаю. Не останавливайся. Кусай сильнее.
Я так и сделал, остановившись в миллиметре от крови. Я не мог, блядь, этого сделать. Я никогда не смогу причинить боль этой женщине, даже если бы от этого зависело будущее всего мира.
Ее внутренности затряслись вокруг моего члена, сжимая мое удовольствие. Мы пережили оргазмы вместе, и я видел, блядь, звезды, так хорошо это было.
Когда я снова бросил взгляд на Копполу, он был мертв. Его губы начали бледнеть по краям, и выражение ужаса в его глазах застыло во что-то безжизненное.
Я медленно вышел из Тирни, вытерев бок своего члена о ее задницу, чтобы очистить его от наших соков, и встал. Она осталась лежать, руки все еще связаны.
— Вставай, — приказал я.
Она перекатилась на спину и поднялась. Я взял свой нож и перерезал стяжки. Что-то внутри меня заледенело до пугающей степени. Теперь, когда удовольствие от оргазма угасло, оно напомнило мне, что мы на самом деле еще не занимались любовью. Все, что мы когда-либо делали, это трахались. У нас не было никакой связи, кроме физической. Ничего, что могло бы закрепить те слова, которые я сказал ей перед тем, как сесть в самолет. Слова, которые она, как я сомневался, когда-либо сможет произнести в ответ.
— Что ты, по-твоему, делала? — я поправил свою темную рубашку, застегивая штаны.
— Спасала тебя, — она помассировала запястья, поморщившись.
— Меня не нужно было спасать.
— Каждого иногда нужно спасать, — она обвила руками мою шею и укусила меня за мочку уха. — И я рада, что приняла пулю на себя, потому что теперь ты знаешь, что это улица с двусторонним движением. Что я забочусь о тебе так же сильно, как и ты обо мне.
Категорически невозможно, но я не собирался разрушать ее маленький пузырь.
— Забота или любовь? — потребовал я.
Она моргнула в ответ, застигнутая врасплох.
— Это одно и то же.
— Если так, ты не возражала бы сказать мне, что тоже любишь меня. Потому что я, Тирни, безумно люблю тебя. Я был влюблен в тебя с первого гребанного дня, как увидел тебя.
Она буквально отшатнулась, пытаясь выйти из моих объятий. Я схватил ее за запястье, уставший. Уставший от того, что мы трахались вместо того, чтобы заниматься любовью. Ходили вокруг ее чувств на цыпочках, вместо того чтобы заставить ее их прочувствовать.
— Скажи это, — прошипел я. — Честно.
Она сглотнула. Уставилась на меня, как добыча, попавшая в лапы хищника. Ей некуда было идти. Она должна была встретиться с этим лицом к лицу. С нами.
— Я люблю тебя, — прошептала она. Едва слышное урчание, на самом деле.
Удовлетворение было мгновенным и сводящим с ума. Тем не менее, я не отпустил ее.
— Громче.
— Я люблю тебя, — проворчала она сквозь стиснутые зубы.
— Не слышу.
— Я люблю тебя, ублюдок! — Она толкнула меня в грудь, задыхаясь от гнева. Наконец-то, блядь, я смог вызвать в ней эмоцию. — Как будто тебе нужно было услышать это, чтобы знать, что это правда. Всегда был ты. Никого другого никогда не было. Ты полностью разрушил мою жизнь, и все же самыми яркими моментами каждого моего дня было знание того, что ты здесь, рядом, следишь, тоскуешь.