Искажённая пешка

— Амнезия.

У меня было очень мало информации, и это казалось таким же хорошим оправданием, как и любое другое.

Брови Тома сошлись буквой V.

— Я читал твою больничную выписку. Ты не страдаешь амнезией.

— Избирательной амнезией, — поправила я.

— Избирательной хернёй, — отрезал он, его челюсть сжалась.

Воздух между нами накалился от напряжения, но оно не было сексуальным. Скорее мы оба знали, что он хочет меня придушить. У Ферранте действительно были проблемы. Этот парень был бульдогом с костью.

— Ты не хочешь попадать в мой список недоброжелателей, мисс Каллаган.

— Что случается с теми, кто туда попадает? — промурлыкала я, изображая соблазнительное покачивание плечами. Жизнь слишком коротка, чтобы бояться эгоистичных мужчин у власти.

Его нос почти коснулся моего, когда он прошептал:

— Если им повезёт? Я сажаю их в тюрьму.

— А если не повезёт?

Он просто улыбнулся. Каждая кость в моём теле превратилась в лёд. Этот ублюдок был более грозным, чем любой гангстер, которого я встречала.

Желая отвлечься, я повернулась обратно и налила его кофе дрожащими руками. По какому-то чуду я пролила всего несколько капель на стойку. Я передала ему чашку.

— Держи.

Том взял у меня чашку, выпил горячий кофе залпом, вернул её мне и вторгся в моё личное пространство.

— Не заставляй меня ждать, Каллаган, — сардонически прошептал он мне на ухо, его губа коснулась моей мочки. — Обман — это не то качество, которое я хорошо переношу.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

АХИЛЛ

Ни одна часть меня не хотела покидать Тирни и ехать в Неаполь разбираться с Копполой.

Ни одна часть, и особенно мой член. Прошла уже почти неделя с тех пор, как она переехала, и, верная своему слову, она спала в гостевой комнате.

По крайней мере, она ходила к доктору Эндрюс. А я ходил к доктору Кларку. С небольшой удачей (и кучей гребанной терапии) у нас скоро будут здоровые отношения.

— Ты будешь беречь себя, да? — Тирни постучала по рулю моей машины, закусив нижнюю губу. Никому, включая самого Бога, не разрешалось водить мой кастомный Porsche 550 Spyder. Что ставило Тирни выше Бога. У этой женщины была привычка заставлять меня нарушать каждое слово и обещание, которое я когда-либо давал себе.

— Всегда, — я потянулся к рюкзаку, просматривая свой запас оружия и магазинов.

Впервые с восемнадцати лет я не хотел ввязываться в кровавую бойню. Что, если я не вернусь в Нью-Йорк? Мысль о том, что я так близок к тому, чтобы получить Тирни, только чтобы умереть бессмысленной смертью, заставляла мою кожу ползти. — Что? Волнуешься за меня?

— Конечно, волнуюсь. Ты любимый дядя моего племянника, — прорычала она.

— Если Том Ротвелл навестит тебя снова...

— Я воспользуюсь своей Второй поправкой. Он больше не ворвется в наше место.

Наше. Она сказала наше. Моя грудь сжалась.

Инфаркт? Возможно. Но оно того стоило.

— Вот это моя девочка. И ты уверена, что я не могу убедить тебя взять охрану, хотя бы пока я не вернусь из Италии?

— Абсолютно уверена, — выдавила она. — Ты больше не будешь держать меня в цепях, Ахилл.

Мне некого было винить, кроме себя, в том, что у Тирни не было охраны, пока я был в Италии, заканчивая кровавую войну. Я сам это сделал, годами давя на нее и следя за каждым ее шагом. Теперь я должен был напомнить себе, что она взрослая девочка, а не невинная беспомощная дева в беде, как Лайла или София. Она могла уложить взрослых мужчин, не размазав помаду.

Я рассчитывал на это.

Тирни выехала на взлетную полосу частного аэропорта и заглушила двигатель. Она повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на меня. Самолет уже работал, внутри ждали Энцо и Лука.

— Обещай, что вернешься целым и невредимым, — она уставилась на меня.

К сожалению для нее, теперь я чувствовал себя немного капризным.

— Что я с этого получу?

— Не умереть, — она нахмурилась. — Разве это не достаточный стимул?

Я неопределенно пожал плечами.

— Ты нелеп! — Она толкнула меня в грудь. — Обещай, что не умрешь.

— Ты заставляешь меня обещать, что я бессмертен, и я нелеп? — Я поднял бровь.

— Как ты думаешь, что ты делаешь, Ахилл?

— Торгуюсь.

— О чем именно ты торгуешься?

— О привязанности.

Она прищурилась на меня.

— Ладно. Я слушаю.

— Поцелуй сейчас в качестве задатка. Если я вернусь целым и невредимым... ты позволишь мне трахнуть тебя.

Ее брови взлетели до линии волос.

— А если я вернусь без нескольких частей тела, я соглашусь на оральный.

Она хлопнула меня по груди, смеясь. Я усмехнулся, довольный, что разрядил обстановку.

— Что, если ты умрешь?

— Ты получишь всё, чем я владею.

— Твоя семья добросовестно выполнит завещание, — закатила она глаза.

— Ты и есть завещание, — возразил я. — Всё переходит к тебе.

— Ты изменил завещание перед тем, как приехать сюда? — Она побледнела.

— Нет. Ты уже некоторое время являешься единственной наследницей всего моего имущества.

— Как долго длится «некоторое время»? — Выражение ее лица колебалось между недоумением и восторгом.

У меня не было выбора, кроме как ответить. Мы обещали друг другу всегда говорить правду.

— Десять лет.

Она посчитала в уме, поняла, что я решил оставить ей всё, чем когда-либо владел, даже когда мы были заклятыми врагами, и прижала руку ко рту.

— Ахилл...

— Сделка или нет? — спросил я деловито.

— Сделка.

Мы встретились на полпути над центральной консолью, и я наклонил голову, захватив ее губы в плен. Она открылась для меня, высунув язык и коснувшись кончиком моего. Мое горло издало низкий стон. Она была сладкой на вкус. Ириски и корица. И моей. Она на вкус была полностью и целиком моей. Тирни запустила пальцы в мои волосы и углубила поцелуй.

— Йоу! — заорал Энцо из открытой двери самолета. — У нас у всех дома есть кусок задницы. Заканчивай, Ромео.

— Долг зовет, — прошептал я в губы Тирни, поглаживая ее лицо. — Будешь ждать меня?

— Ждала одиннадцать лет. Думаю, еще одни выходные меня не убьют, — она отстранилась, ее брови нахмурились, когда она вспомнила кое-что. — Эй, кто будет кормить моего отца, пока тебя нет?

— Джереми присматривает за питомцем. Почему, волнуешься?

— Да. Волнуюсь, что он умрет случайно, прежде чем я успею высказать ему всё, что я о нем думаю.

Я усмехнулся, украв последний поцелуй.

— Я люблю тебя, Маленькое Пламя.

Она не ответила тем же, но поцеловала меня в ответ со всем, что у нее было.

И это было правдивее, чем любые слова, которые мы когда-либо произносили... и сказало одно слово.

Моя.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

АХИЛЛ

— Ты, блядь, шутишь, — я выдохнул огненный воздух.

Лука вцепился пальцами в глазницы.

— Я не знаю, как это случилось.

— Ты не знаешь, как это случи... Разворачивайте гребанный самолёт!

— Мы уже, чувак. Расслабься, — Энцо опустил руку мне на плечо. Я смахнул её, вскакивая на ноги и направляясь к кабине пилота.

— Не говори мне успокаиваться, блядь.

Коппола был в Нью-Йорке и направлялся прямо к моей квартире.

Лука только что закончил разговор с Сэмом Бреннаном, который за скромную сумму в 400 000 евро установил трекер на любимые часы Rolex Стефано. Мы отслеживали его уже несколько недель. Был небольшой шанс, что местоположение часов — которое сейчас было между Ньюарком и Манхэттеном — было уловкой, чтобы заманить нас обратно в Нью-Йорк, но я сомневался. Эти конкретные Rolex принадлежали убитому отцу Стефано. Он скорее расстанется со своими почками, чем откажется от семейной реликвии.