Страница 69 из 95
— Я не пойду туда, придурок.
— Доктор Эндрюс — лучший терапевт в Нью-Йорке, — ровно сказал он, его непроницаемое выражение лица говорило мне, что я могу пинаться и кричать до небес, но я пойду туда. — Ее лист ожидания — шесть месяцев. И я обещаю, что у меня не будет доступа к ее записям.
— Как щедро, — я прищурилась. — Ты понимаешь, насколько это покровительственно? Заставлять меня ходить к терапевту? Да еще два раза в неделю.
— Тебе нужна профессиональная помощь.
— Это богато от каннибала, который только что подарил мне пять трупов, — парировала я. — Если кому-то из нас нужна профессиональная помощь, так это точно тебе.
— Я тоже хожу к кое-кому, — он провел языком по нижней губе. — Я сказал тебе, что настроен серьезно, и я серьезен. Конечно, я не рассказываю ему о своей... карьере или о том, что влекут за собой некоторые мои командировки. Но я говорю о том, через что мы прошли. О преследовании. Я хочу измениться.
Это развязало тугой комок гнева в моей груди. Я ничего не имела против терапии. Напротив, я соглашалась, что мы оба отчаянно в ней нуждаемся. Я просто не хотела делать всю работу, пока он сидит и делает трупные пиццы на заднем дворе своей семьи.
И... у меня было предчувствие, что на этот раз у меня может быть прорыв. В прошлом мои терапевты пытались добраться до места внутри меня, которое я слишком глубоко похоронила в отрицании. Теперь все воспоминания всплыли на поверхность, раны открылись заново.
— Ладно, — пробормотала я. — Я встречусь с этой доктором Эндрюс. — Я взглянула на телефон, тяжело выдохнув. — Наверное, пойду заполнять бумаги.
Я наполовину ожидала, что он скажет мне, что бумаги уже заполнены — сталкер Ахилл имел привычку перегибать палку, — но он удивил меня, кивнув.
— Это геморрой. Я сидел перед кабинетом своего терапевта, блядь, сорок минут, заполняя эту анкету. И врал в восьмидесяти процентах.
Я закатила глаза, подавляя фырканье.
Он зажевал внутреннюю сторону щеки.
— Ты должна кое-что знать.
— Ладно.
— На следующей неделе я отправляюсь в Неаполь, чтобы уладить кое-какие дела с Копполой. Убедиться, что он больше не будет нас беспокоить.
Я кивнула. Мне нравилось, что он держит меня в курсе. Для мужчин в Каморре это было редкостью, и я не принимала это как должное.
— Спасибо, что сказал.
— Пожалуйста.
Он молча изучал меня. С надеждой.
Он хотел, чтобы я показала ему, что меня это беспокоит.
Что я хочу, чтобы он был в безопасности.
Учитывая нашу историю, я не могла его винить.
Я положила руку на дверную ручку, подбирая слова, которые обычно давались мне так легко. Но это были насмешливые слова, призванные причинить боль. Мне нужно было снять так много слоев, чтобы показать боль, потерю и уязвимость. Чтобы показать любовь.
— Ахилл?
— Да, Piccola Fiamma?
— Честно?
Он сделал паузу.
— Честно, детка. Я всегда выберу правду.
— Всю свою взрослую жизнь я сожалела о том пожаре. Я не могла вынести того, как это ранило тебя, как это разрушило нас. В некоторые дни единственной причиной, по которой я не покончила с собой, было то, что я знала, что ты не позволишь мне, и я никогда больше не поставлю твою жизнь под угрозу. Со временем мне стало лучше. Лучше, но никогда не полностью. Я полностью здорова только с тобой. И если это токсично или нездорово, то пусть. Потому что правда в том, что нет меня, если нет тебя.
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ
ТИРНИ
Первые три дня в манхэттенской квартире Ахилла я провела, перевозя свои вещи, украшая её в самом женственном стиле и пытаясь избавиться от подозрительной вони, исходящей из его в остальном безупречно чистом и аккуратном кабинете.
Я нашла тайный проход из шкафа в кабинете, где Ахилл хранил неприличное количество оружия, но никаких человеческих останков. Хотя технически это место могло вместить тело, поэтому я была уверена, что когда-то там что-то хранилось.
На четвёртый день на пороге Ахилла появился Том Ротвелл.
Он пытался назначить мне встречу с тех пор, как меня выписали из больницы, но без ордера или причины его выдать всё, что он мог, — это надеяться на благотворительность и добрую волю моего брата. Как оказалось, у Тирнана их не было.
Теперь ставки повышены. Хотя я была уверена, что солдаты Каморры патрулируют здание, Ахилл отдал строгие указания впускать и выпускать моих гостей по их желанию. Никто не знал, что Том на самом деле был нежеланным гостем.
Он стоял на пороге, бог среди смертных, каждый его дюйм и волокно требовали вашего внимания и восхищения.
Неуловимый. Элегантный. Злобный.
Как жаль, что моё сердце принадлежало мужчине, чьё лицо пугало маленьких детей, но который всё равно оставался самым красивым созданием в мире для меня.
Я оперлась локтем о дверной косяк, зевая ему в лицо.
— Из всех парней, которых ты не хочешь злить, Ротвелл, мой, вероятно, в первых рядах.
— Хорошая стрижка, — его руки были небрежно засунуты в передние карманы, и он источал безразличие, будто я не бросила его, не разрушила годы его работы и вдобавок не получила пулю и не побрилась налысо в результате. Честно говоря, Том Ротвелл был, вероятно, единственным мужчиной на этой планете, который мог соперничать с холодностью Луки. — И почему?
— Почему что?
— Почему я не хочу злить твоего парня?
Я рассмеялась над откровенной попыткой вытянуть из меня больше информации.
— Ахилл может вернуться с минуты на минуту, знаешь ли.
— Ахилл в порту, наблюдает за поставкой.
У моего сталкера был сталкер. У вселенной действительно было извращённое чувство юмора.
— Если это правда, почему ты здесь, а не там, не арестовываешь его? — бросила я вызов.
— Потому что если я поймаю его на торговле наркотиками, я не смогу засадить его за одиннадцать убийств, с которыми он у меня связан, — Иисусе. — Можно войти?
— Нет.
— Спасибо, — он пронесся мимо меня, плевать он хотел на мой отказ. Том огляделся, осматривая недавно отремонтированную холостяцкую берлогу и запечатлевая каждый её дюйм в памяти. — Милое гнёздышко.
— Это не считается незаконным проникновением? — стиснула я зубы.
— Что я сломал? — он с притворной невинностью огляделся.
— Тогда вторжением.
Он одарил меня жалостливым взглядом, который заверил меня, что он мог бы нагадить в центре гостиной без последствий со стороны начальства.
— Так будет быстрее, если ты будешь сотрудничать.
Я вздохнула с досадой.
— Кофе?
— Чёрный. Без сахара.
— Шокирует, — пробормотала я, шаркая к кофемашине. Его ястребиный взгляд обжигал мой затылок, пока я возилась с кружками и чайными ложками.
— Как ты? — Он потянулся к вазе, как будто поправляя её, и я сделала мысленную заметку выбросить её, когда он уйдёт.
— О, знаешь.
— Не могу сказать, что знаю. Ты исчезла, когда мы говорили в прошлый раз, помнишь?
— Смутно. У меня был несчастный случай в Италии. Травма головы.
— Я слышал, — он приблизился, занимая гораздо больше места, чем его стройное, атлетичное тело предполагало в комнате. — Забавно, я не смог найти твой паспорт в базе данных, чтобы подтвердить твой рейс в Прагу.
— Хм, — я крутила чайную ложку в его кофе. — Правительственное программное обеспечение, как известно, глючит.
— Тирни, — он был так близко, что его дыхание щекотало мой затылок, вызывая мурашки. Я развернулась на каблуках, вцепившись в стойку позади себя. — Поступи правильно. Дай мне эти показания.
— Какие показания?
— Те, что на USB-накопителе.
— Я не могу их подтвердить.
— Какого чёрта?