Страница 63 из 95
Плечо Джереми слегка коснулось плеча Софии, и цвет прилил к ее смуглым щекам. Я моргнула в неверии. Пылкое напряжение потрескивало между ними, как живой, неконтролируемый огонь. Даже столовое серебро на столе могло сказать, что между ними что-то происходит.
Они были влюблены? Если так, то казалось, что Лука не знал или ему было все равно.
Ахилл и Лука обменялись нахмуренными взглядами. Лука казался раздраженным, но едва ли обеспокоенным. Он вздохнул, достал пистолет и одним плавным движением отшвырнул стул Софии. Она отлетела назад, ее спина ударилась о стену. Теперь у Луки был четкий выстрел в Джереми. София вскрикнула, ее тело дернулось вперед. Она горела желанием броситься между ними, но остановилась.
Лайла встала и бросилась к Софии, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
— Какого хера с тобой не так? — Глаза Джереми метали огонь. — Она беременна.
— Мой ребенок, мои дела, — Лука наставил свой .45 на Джереми. — А теперь убирайся отсюда, либо в мешке для трупов, либо с простреленной рукой. Выбирай с умом.
— О, Santo Cielo! — Кьяра бросила салфетку на стол. — Конечно, мои дети не могли подарить мне один приличный обед без летающих пуль.
— Как насчет перекура? — я повернулась к Энцо, когда стало очевидно, что София не пострадала. Он бросил один бесстрастный взгляд на десерт, который, как он знал, он не тронет и за миллион лет, прежде чем спрятать пачку сигарет в карман. — Конечно.
Мы вышли под звуки переговоров Джереми и Луки. Мне надоела вся эта чокнутая семья. Не то чтобы моя семья была лучше — далеко нет. Но, по крайней мере, нас было не так много.
Когда мы добрались до заднего двора, мы устроились в шезлонгах у бассейна. Энцо зажег косяк, затянулся и передал его мне.
— Этот брак не предвещает ничего хорошего, — я вдыхала, пока дым не достиг дна легких, и вернула косяк ему. — Я беспокоюсь, что ты пытаешься что-то себе доказать, соглашаясь на это.
— Господи, Тир, — он бросил на меня взгляд, говорящий «потише», хотя мы, очевидно, были одни. — Я даже не знаю, гей ли я... ну, ты понимаешь.
— Энцо...
Я не притворялась, что знаю его лучше, чем он сам, но я точно знала, что Энцо Ферранте страстно относился ко всему, что он делал и к чему прикасался — от убийства врагов до защиты семьи. Всё, что он делал, он делал яростно. Не было никакого смысла в том, что он был таким тусклым, таким незаинтересованным, когда дело касалось любви. Если только, конечно, его не сформировали и не заставили пытаться любить неправильных людей.
— Это правда. Я натурал. Я натурал. Я просто... заинтригован. Разнообразие — это приправа к жизни, в конце концов.
Я даже не удосужилась ответить ему. Просто посмотрела взглядом «да ладно?».
Кончики его ушей, которые были странно идеальными, как и всё остальное в нем, покраснели.
— Я даже никогда не целовал мужчину, не говоря уже о том, чтобы быть с ним. До сих пор я только разговаривал с ними в приложении.
— И что же заставляет тебя флиртовать с мужчинами в интернете?
— Любопытство. Скука. Моя врожденная склонность разрушать свою жизнь и причинять себе боль. Пример номер три тысячи, — он затянулся косяком, мотнув подбородком в сторону своих голых рук. Рельефные мышцы изгибались под кожей, покрытой татуировками до совершенства. Но под прекрасным искусством, которое он носил на себе, были рваные шрамы. — Ты же знаешь, я люблю разнообразие.
Но он не любил. У него была постоянная девушка со старшей школы, пока Ахилл не трахнул ее и не бросил, чтобы доказать ему, что он не натурал. Все видели явное отсутствие интереса Энцо к слабому полу. То, что он не набрался смелости, чтобы исследовать свою сексуальность, не означало, что он не сделает этого.
— Может быть, я асексуал, — задумчиво сказал он.
Я прищурилась на него.
— Это возможно!
— Невозможно. — Этот мужчина любил, когда ему сосут член, больше, чем Авраам любил Бога. Каждый раз, когда я замечала его в подпольном клубе, казалось, что какая-то голова покачивалась под его поясом. Намного легче наслаждаться минетом, когда можно закрыть глаза и представить, что обслуживающий тебя человек — кто-то другой.
— Ладно, — Энцо закатил глаза. — Согласен. Я слишком горяч, чтобы не трахаться. Чувство юмора у Бога не может быть таким жестоким.
— Оставь в стороне тот ущерб, который тебе нанесет женитьба на незнакомой женщине, к которой ты не испытываешь ни влечения, ни привязанности. А как насчет Кати? Она молода и полна надежд. Она заслуживает мужчину, который, по крайней мере, попытается быть хорошим мужем. — Я не могла поверить, что она сделала меня защитницей Кати.
— Я сделаю ее счастливой. Я дам ей полную свободу и возможность взять любовника. Я не буду, как мой отец и Лука.
Я верила ему. Он был просто яростно предан и достаточно предан своей семье, чтобы пожертвовать собой ради всеобщего блага.
— Но ты будешь несчастен, — я ткнула пальцем ему в грудь. — Ты будешь жить во лжи. Ты никогда не испытаешь великой любви, по-настоящему сенсационного секса. Ты заслуживаешь и того, и другого, черт возьми.
Его челюсть дернулась, его тяжелые ресницы янтарные глаза предупреждали меня прекратить. Я не могла. Я слишком сильно заботилась о нем.
— Почему ты согласился на это? — настаивала я.
— Лояльность, преданность Каморре... и власть, — его усмешка была ленивой, игриво порочной. — Это был мой единственный шанс вытеснить Ахилла из гонки. Я воспользовался им.
— А как же Лука?
Энцо пожал плечами.
— Каморра смыкает ряды вокруг него. Он, вероятно, станет доном, но я все еще буду consigliere, следующим в очереди. Профессиональные риски распространены в нашей сфере деятельности. Я буду ждать за кулисами...
— Энцо, уйди, — приказал жестоко грубый голос. Голос, который, как я прекрасно знала, принадлежал моему собственному грязному богу. Ахилл материализовался из тени, источая угрозу и власть, недюжинная мощь, влитая в костюм Prada.
— Я чувствую здесь какую-то закономерность, — Энцо провел пальцем по челюсти.
— Следующим ты почувствуешь мое колено на своей трахее, если не уберешься.
— Я обожаю, когда эмоционально зажатые мужчины наконец дают волю чувствам, — Энцо передал мне наполовину выкуренный косяк с подмигиванием. — Извини, сахарок. Должен пойти убедиться, что у меня все еще есть невеста в той комнате, где пули свистят.
Ахилл смотрел на меня, ожидая признания.
— Там все в порядке? — я уставилась на птичью купальню через бассейн, отказываясь комментировать свой маленький приступ ревности ранее.
— Пока да, — он потянул меня за локоть вверх, выхватив косяк на середине затяжки и бросив его в бассейн. — Ты думала, что она здесь ради меня, — его темный взгляд упал на мой рот. Этого было достаточно, чтобы мои предательские бедра сжались при воспоминании о том, как он одаривал меня одним потрясающим оргазмом за другим. Кто сказал, что похоть делает глупыми только мужчин?
— Мне было бы все равно, — фыркнула я, но резкость из голоса пропала.
— Ты очень плохая лгунья, Piccola Fiamma, — его большой палец провел по моей щеке, оставляя трещинки удовольствия, от которых у меня дрожал позвоночник. — Признай, что ты ревновала.
— Я не могу признать то, что неправда, — спокойно возражала я.
Он издал озадаченный, взбешенный рык. Я могла сказать, что он теряет терпение. Только на этот раз он больше не мог наказать меня сиюминутной идеей, которая бросила бы меня в объятия депрессии.
— Позволь мне сводить тебя куда-нибудь после ужина. Куда-нибудь веселое, — выдавил он.
— Я бы с удовольствием, но не могу.
— Почему?
— У меня уже сегодня свидание, — солгала я. Всё, чтобы увеличить дистанцию между нами. Я не была готова сдаться так быстро. К тому же, если он действительно изменился, он позволит мне иметь свободу. Мы не были вместе. Я могла встречаться с другими людьми. Целоваться с ними. Трахаться с ними. Я не была его собственностью, и ему лучше бы это запомнить.