Страница 57 из 95
Мой подбородок дрожал, и я кивнула, принимая его слова.
— Ты бедняжка.
— За эти годы я пыталась объясниться перед тобой...
— Но я отказывался слушать, — закончил он за меня.
— И я не могу винить тебя, — я покачала головой. — Моя слабость, моя неуверенность чуть не убили тебя.
— Жизнь без тебя не была жизнью вообще, — он прищурился.
— Но я хочу, чтобы ты знал, ни одна частичка меня никогда не делала ничего, чтобы причинить тебе боль. Всё, чего я когда-либо хотела, — это чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня. Ты был моим первым другом. Моим первым поцелуем. Моей первой любовью...
— И последней любовью тоже, — его выражение лица сгладилось во что-то темное и непроницаемое. Он постучал по столу. — Напиши имена мужчин, которые причинили тебе боль в лагере. Я найду их.
Я ждала, что ужас охватит меня от его слов. Я никогда больше не хотела думать о них, не говоря уже о том, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Несколько лет назад Тирнан поклялся вернуться в Россию и разобраться с ними. Я заставила его пообещать не делать этого. Я хотела похоронить эту часть своей истории как можно глубже и дальше. Но в последнее время от моего прошлого не было спасения. Оно, казалось, пенилось из каждого уголка моих мыслей, как переполненная выгребная яма.
— Они, вероятно, в России, — пробормотала я.
— Они могли бы быть на Марсе, и я все равно найду к ним дорогу.
— Я... — Я колебалась. — Я не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? — прорычал он.
— Потому что... — Скажи это. Ты так думаешь, так скажи. — Потому что я уже сказала тебе, это была моя вина, что они сделали это.
Человек, произнесший эти слова, был не двадцатидевятилетней Тирни. Это была девушка, которую я оставила в том лагере, голодную, грязную и настолько истощенную, что она потеряла матку, даже не получив месячных.
— Твоя вина?
— Ахилл, я... — я снова замолчала, заставляя себя выдавить слова. — Я сделала то, что делала всегда. Я торговалась с ними. Секс в обмен на еду. На дополнительную одежду. На всё, что могла получить.
Выражение его лица разорвало мой живот, как голодный зверь, пожирающий его целиком. Вина капала с его лица. В конце концов, он тоже извлекал выгоду из моих сделок еще не так давно.
— Тир, — прохрипел он, его голос хрустнул, как тонкая ветка. — Это была не твоя вина. Не с ними. Не со мной. Это никогда не было твоей виной. Черт, — он пнул землю, схватившись за затылок и дергая в агонии. — Тебя никогда не должны были ставить в положение, где тебе приходится торговаться за свою свободу и еду в желудке. Они виноваты. Я виноват. Мне жаль. Мне так, чертовски жаль. Ты не просила ни об одном из этого. Ты была просто ребенком, пытающимся выжить в трудовом лагере, делающим то, что должна была, чтобы увидеть завтрашний день. Они были хищниками. И не было ничего, НИЧЕГО, что ты сделала неправильно.
— Та маленькая девочка в лагере не знала этого, — прошептала я, глядя на свои ботинки. Впервые я почувствовала, что мы с ней слились во что-то единое, а не две разные сущности. Ее уязвимости пустили корни где-то внутри меня, и я отдала ей немного своей огненности.
— Эта девочка все еще будет там застряла, — он указал в сторону. — Если ты не дашь мне их имена.
Я была должна это той девочке, к которой я повернулась спиной.
И я была должна это себе.
— Напиши.
Он взял свой телефон и начал печатать, затем, без лишних слов, развернулся и направился к главному дому.
— Подожди, — я вскочила на ноги, почти взбешенная таким невпечатляющим прощанием. — Ты не поцелуешь меня?
Он покачал головой.
— Я дам тебе немного времени переварить. Кроме того, когда я поцелую тебя снова, ты будешь желать этого и умолять, Piccola Fiamma.
Я схватила его за запястье на выходе, глядя на него.
— Теперь, когда ты получил от меня все ответы, скажи мне одну вещь: почему мой отец в твоем подвале?
— Тирнан не сказал тебе? — Его брови взлетели вверх.
Я покачала головой.
— Он и Лайла отказываются.
— Он сдал тебя Велло.
Я была удивлена, но не шокирована. Я никогда не доверяла Тайрону, как и Финтану. Финтан заплатил за свои грехи, и Тайрон последует за ним в конце концов. Единственной причиной, по которой они приняли нас с Тирнаном в свою семью, было то, что они поняли, что мы будем полезны для них. Мы построили их империю. Они наблюдали со стороны и богатели, пока мы вкалывали.
Ахилл беззаботно выскользнул из моей хватки.
— Я держал его в живых по одной причине.
— И что это за причина?
— Сломать его тело, а затем его дух, чтобы ты могла посмотреть, как он умрет за то, что он сделал с тобой.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
АХИЛЛ
Моей первой остановкой был Лука.
Я уже был зол, что Тристан Хейл ускользнул от меня, пока я заботился о Тирни в Праге, но я разберусь с ним позже.
Тем временем я ждал, пока мой самолет заправят, прежде чем взять курс на Россию.
У меня был список ублюдков, которые заплатят за то, что причинили ей боль, и в настоящее время мой старший брат был ближе всех ко мне географически, поэтому я начал с него.
Лука и София жили в шикарном пентхаусе на Манхэттене. Я был уверен, что София предпочла бы хороший дом в пригороде, как Лайла, точно так же, как я был уверен, что Луке было наплевать на то, чего хочет София.
Я сильно постучал в дверь, достаточно сильно, чтобы выбить ее. София открыла, с Чиро на руках.
Она была хорошенькой, как и многие итальянские девушки — свежее лицо, загар, черные волосы и мягкие черты. С ней ничего не было не так, поэтому я не мог понять, почему Лука так чертовски против того, чтобы попытаться полюбить ее. Если только, конечно, он не был способен на такие чувства.
— Где твой муж? — прорычал я.
Она прижала Чиро к груди защитным жестом. Из нее вырвался невеселый смех.
— Откуда мне знать?
— Ты живешь с ним.
— Если это можно так назвать, — она закатила глаза, как подросток, которым она была еще не так давно. — Как бы то ни было, он не говорит мне, куда, зачем и когда идет.
— Позвони ему сейчас и спроси, где он, — потребовал я.
— Я не...
— Мы можем сделать это с пистолетом у твоего виска или без, София. У тебя на руках ребенок. Делай, что тебе, блядь, говорят.
Джереми протиснулся мимо нее, встав передо мной. Он ничего не сказал, но и не должен был. Его выражение лица говорило само за себя, и оно говорило мне следить за своим чертовым ртом, если я дорожу своими зубами.
Я вцепился пальцами в глазницы.
— Какого хера ты здесь делаешь, водочное дыхание? Ты на задании.
— Я б-был в этом районе, собирал плату за защиту с с-солдат.
Он только что... заикался?
Я никогда раньше не слышал, чтобы он заикался.
Его бледная рожа была полностью розовой, уши красными. Он... краснел? Ага. Определенно. Что было, блядь, дико. Джереми был не из тех, кто краснеет или заикается. Он был из тех, кто убивает десять человек до завтрака, если они украли у нас партию наркотиков. Что он, собственно, и сделал на прошлой неделе.
Я всё понял неправильно. Джереми удалил записи с камеры в спальне Луки не по просьбе Луки.
Он сделал это по просьбе Софии.
Дерьмо. Он был здесь ради нее. Я перевел взгляд между ними. София выглядела рассеянной, если не слегка раздраженной. Что понятно, учитывая, за каким придурком она замужем. Джереми выглядел как подросток, которого поймали на том, что он нюхает трусики мачехи.
Они стояли слишком далеко друг от друга, чтобы демонстрировать близость полноценного романа. Так что они еще не трахались... пока.